... цепь микропередатчика, вставленного тоже между зубами.

Гарри услышал вопрос. Как он себя чувствует? Пока что он только слышит голос профессора.

- Будьте мужественны, - продолжал Баттли. - Главное начнется, когда мы снимем наркоз.

Тут впервые Гарри захотелось спросить, что с ним и с его телом.

- Вы живы, Гарри, запомните - вы живы и будете жить, - говорил Баттли.

- Как только кончится опыт, мы сделаем обратную операцию, вернем кору вашего мозга на место.

- Но что будет теперь?.. - спрашивал себя Гарри.

- Станьте дельфином. Полностью станьте дельфином, - не умолкая, говорил Баттли.

Гарри прислушивался к себе, но, кроме голоса Баттли, он ничего не ощущал и не слышал.

- Глен, - обратился Баттли к помощнику. - Начнем общее пробуждение.

Постепенно - самыми маленькими шагами...

Первое, что ощутил Гарри, была бесконечность. Казалось, что он один на маленьком острове, на пятачке, среди огромного мрака. Было с ним только его `я` - ничтожная искра, не способная осветить и раздвинуть мрак. Это его испугало: хотелось крикнуть, но не было голоса, шевельнуться - не было рук и ног.

- Гарри, Гарри, - слышал он где-то голос профессора.

У него не было голоса, чтобы ответить.

- Гарри, вы пробуждаетесь в новом мире, вы стали дельфином, Гарри. Мы предвидели, что вам будет трудно, ваш мозг пересажен дельфину. Вы теперь дельфин, Гарри, вы Иглу... Нам нужно знать, как вы себя чувствуете. Вы нас слышите? Говорят...

... й мчится к добыче. Но гусь поднимается в воздух! Прямо из-под рук человека! Андрей чувствует на лице ветер от его крыльев. Подпрыгивает, стараясь ухватить птицу на лету. Не удалось!..

- Черт!.. - ругается Андрей, осматривая пистолет.

Единственный заряд остался в обойме.

В ночь пошел дождь. Андрей соорудил из парашюта палатку, просидел до рассвета. Утром дождь усилился, никакой охоты не могло быть: живность попряталась.

Голубика Андрею осточертела. За полдень в какой-то луже Андрей заметил мальков и выловил их четырнадцать штук. Съел сырыми. Это было все, что Андрей сумел добыть в этот день.

Опять пришла ночь. Опять Андрей кутался в парашют. О костре нечего было думать: кругом болото. Утро подобралось в тумане, серое, незаметное.

Андрей побрел наугад. В воздухе проносились гуси и утки, но Андрей их не видел. Это был третий день без пищи, не считая вчерашних мальков. Голова у Андрея кружилась.

Если его искали, его не могли увидеть в тумане. Пожалуй, и не искали: в такую погоду вертолеты не поднимаются с аэродромов... Андрей продолжал идти, не видя, но чувствуя солнце по правую руку. Если чувство его обманывало, значит, он кружил возле сопок.

Больше всего Андрей желал крыши над головой. Холод проник ему внутрь и заставлял дрожать. Только бы крышу, мечтал Андрей, времянку, остяцкий чум...

И судьба над ним сжалилась. Андрей наткнулся на пещеру. Сначала увидел перед собой что-то черное, треуг...

... В последний момент Григорий едва успел нагнуться, поднять единственный сорванный ими цветок.

- К чертям! - говорил Борис, запуская моторы. - Ни одной лишней минуты, иначе эти голубчики, - показал в иллюминатор на двойников, - полезут в ракету. Где их тут размещать?.. - В привычной обстановке юмор возвращался к нему. - Старт!

- Но все же - как с ними быть? - спросил Григорий.

- Пусть остаются. На память.

- И тополя?

- И тополя тоже!

Когда через час на прощальном витке космонавты пролетали над этим местом, внизу не было ни аллеи, ни призраков - синий спокойный луг.

- Еще одна загадка планеты, - сказал Григорий.

- Пусть ее разгадывают другие, - буркнул Борис. - Не я...

Однако, отоспавшись, Борис почувствовал, что с вопросами ему одному не справиться. Вахта тянулась медленно, а число вопросов росло. Видя, что Григорий не спит, Борис постучался в его каюту.

Григорий лежал на кровати, и, хотя надо было писать отчет о событиях на Альбароссе, отчета он не писал - думал.

- Гриша, - спросил Борис, поняв, что минута для разговора удачная, - сколько мы пробыли на планете?

Григорий пожал плечами, не понимая, зачем это нужно Борису.

- У меня тут расчет, - продолжал Борис. - Очень простой: восемь часов облета и на планете двое суток по шестнадцать часов - тридцать два.

Сколько всего?

- Сорок, - ответил Григорий.

- А нам на обследование планеты сколько было дано?

- Сорок часов...

...