... ы ее не подняли на смех.

Зорин выбрал себе почетную специальность летчика. Он привык, чтобы его

уважали, чтобы его встречали, как `того самого Зорина`.

Еще в школе он стал `тем самым`, которого вызывали к доске при

посторонних. Затем он выдержал конкурсный экзамен в авиационное

училище, где на одно место было 12 заявлений, и в училище снова был

`тем самым`, который брал призы на стрельбищах и в математических

олимпиадах, `тем самым`, которого назначали старшиной курсантской роты

за отличную учебу, единственным курсантом, выпущенным со званием

лейтенанта, а не младшим лейтенантом, как всех остальных.

Из училища Зорин попал в воинскую часть, сразу же получил звено,

старался заслужить авторитет и здесь стать примерным офицером, `тем

самым` образцовым... Каково же было Зорину, когда на Саратовском

аэродроме его встретили с усмешкой:

- А-а, это вы тот самый, который поведет `летающую елку`.

Самолет Сельскохозяйственного института действительно напоминал вчера

разукрашенную елку. К плоскостям его были прикреплены многочисленные

воздушные шары, выкрашенные в яркие цвета. Гроздья их покачивались в

воздухе, образуя целый фонтан красок, искрились на солнце, отражения их

колыхались на воде. И кто-то из местных шутников привязал к пестрому

тросу куклу с закрывающимися глазами. Кукла полулежала на ...

... аньше были сказки - например, о ковре-самолете, а сегодня мы с тобой

летаем на нем. Теперь писатели пишут о путешествии на Марс, об

отеплении Арктики. Нашим предкам это не приходило в голову, но это

будет. И то, что нам не приходит в голову, будет тоже. Можно добиться

всего, только нужно захотеть, так захотеть, чтобы жизни не было жалко.

И переделать себя можно без всяких машин. Самому захотеть нужно.

- Ты счастливый, ты знаешь, чего ты хочешь, - вздохнул Василий.

- Я учусь пока, - сказал Зорин с неожиданной задушевностью. - Училище и

дивизия - все это учеба. Я готовлюсь. Уже много лет я обдумываю один

полет. Он будет нужен всем, вся страна будет ждать моего возвращения...

Шура, которая невнимательно слушала обрывки их разговора и

сосредоточенно ворошила щепочкой угольки, словно искала в пепле ответ

на свои вопросы, подхватив последние слова, вскинула голову.

- Хорошую идею нельзя держать про себя. Дядя говорит, - она перешла на

свои дела, - мы Хитрово, мы проверяем себя десять лет, мы не говорим на

ветер. А по-моему, не важно - Хитрово или не Хитрово, наш институт или

другой. Чем больше институтов включится, тем быстрее будет результат.

Пусть мы ошибались, наши ошибки - мостик к конечному успеху. Я первая

стояла за то, чтобы не откладывать на осень, немедленно писать в Кремль

и просить самолет для опытов. Видите - на...

...

- Все впустую - дождя нет. Выключаем невод - облако расплывается;

включаем, сыплем песок - дождь не идет. Бились, бились - и все

бестолку. Обидно! С самого Каспийского моря везли.

Серьезно выслушав Шуру, старик упрямо тряхнул головой:

- Все равно, обнимемся, племянница. - И тон у него был успокоительный,

как, бывало, в детстве, когда он говорил: `В чем дело, Шурочка? Не

сходится с ответом? Сейчас я покажу тебе, как решать`. И в ту же

секунду исчез добродушный дядя. Начальник института возвысил голос: -

Товарищи, немедленно в мою лабораторию за оркестром ¦ 171. Девушки,

инфрабасы сюда! Живее! Бегом! Шурочка, зови свой самолет.

Зорин, подруливший самолет к причалу, был встречен энергичным натиском

старика:

-Товарищ, освободите как можно больше места. Снимите все лишнее. Сейчас

начинаем погрузку.

Летчик, недоумевая, взглянул на Шуру. Девушка, начавшая понимать,

кивнула головой.

А между тем с горы уже бежали лаборантки, несли с собой двухметровые

свистки, флейты, похожие на бревна, витиевато загнутые трубы с

огромными раструбами; впереди всех забывший про позументы Архипыч бежал

вдогонку за катящимся под гору необычайным барабаном.

Василия, несмотря на его протесты, отнесли к `лишним` и оставили на

берегу. Даже Шура, и та вынуждена была уступить место дяде и его

необыкновен...