... вилизации. Они были огромны. Все болезни давно были истреблены. Пищу делали в колбах и ретортах. Детей воспитывало общество в специальных интернатах. На всей планете говорили на едином языке, а решал все Главный Совет из великих ученых. Человечество осваивало космос. Все заводы находились под землей, а на земле были разбиты парки и сады. Кто бы мог предположить такое в двадцатом веке.

Они пришли в огромный сферический зал. `Здесь Вы будете говорить с человечеством,` - прозвучало в мозгу у Андрея. Человек подошел к пульту управления цвета слоновой кости и нажал на кнопку. Шкалы приборов осветились мягким рубиновым цветом. `Говорите,` - услышал Андрей и сказал:

- Дорогие потомки! Я рад приветствовать в вашем лице от лица нас, людей двадцатого века, нашу осуществившуюся мечту, мечту нас, людей старшего поколения. Позвольте мне от имени нас, людей прошлого, поприветствовать вас, людей будущего!

`Речь произвела глубокое впечатление на всех людей Земли,` - мысленно сказал человек и, со слезами на глазах, обнял Андрея Павлинова. Андрей Павлинов смущенно смахнул счастливую слезу. `Как зовут тебя, потомок?` - мысленно подумал он, обнимаемый им. `Анна Ивановна,` - прозвучало у него в мозгу. `Так вот вы какие, женщины будущего,` - с восхищением подумал Андрей. В нем зарождалось великое чувство любви к будущему человечеству.

Алексей Дудин

ОХ, УЖ МНЕ ЭТИ СКАЗОЧКИ!

(Из записок ведущего ролевых игр)

Вася...

... лось в неподвижном тяжeлом воздухе.

Лопахин открыл затвор и надавил указательным пальцем на гильзу. Судя по тому, насколько утонул в магазине палец, патронов осталось всего две штуки. `Должно же быть три, - огорчился Лопахин, - я ведь считал!` Он раздосадовано дослал рукоятку затвора и вытер влажные ладони о гимнастeрку. Патроны кончались, ещe раньше закончилась вода. Рота, два часа назад с трудом отбившая очередную атаку, затаилась в окопах.

Командиры выжидали. Связь со штабом прервалась позавчера, и без приказа было неясно, что делать: отступать либо стоять насмерть, не сдавая врагу ни пяди родной земли.

Лопахин тоскливо обвeл взглядом утонувшую в знойном мареве степь, кое-где покрытую пятнами сгоревшего полынника и усеянную корявыми телами в красных рубахах. Ближайший к нему гном не добежал до стрелковой ячейки шагов двадцать. Отсюда было хорошо видно, как колышется на слабом ветру его тронутая молью борода. Лопахин сглотнул, в горле першило, будто его натeрли изнутри наждаком.

К закату, когда тени увеличились, а внимание противника уменьшилось, раздалась команда наступать. Хирд вскочил и понeсся к вражьим позициям, чтобы внезапной атакой выбить обороняющихся из первой линии укреплений.

Перегревшийся на солнце Лопахин с трудом различил шевелящиеся точки, которых вдруг стало очень много.

- Опять гномы попeрли. в бога душу так их разэдак! - выругался он, протирая кулаком воспалeнные глаза.

Лопахин поймал на мушку мчащегося прямо на него су...

... ли едва видимые глазу с этой высоты роботы-уборщики. Жарило солнце.

И вот наступала пора идти.

Он поднимался на крышу небоскреба и за 5 рублей заказывал поездку на аэролайнере. Но уже к середине пути он так издыхал от жары, что останавливался на одной из висячих площадок и у хорошо знакомого лавочника почти все карманные деньги отдавал за банку охлажденной колы. У Петра было заведено так: если удавалось обойтись без колы утром и обойтись без колы вечером, то эти деньги он тратил на пузырь кислорода для единственной дочки.

Итак, жизнь у Петра более или менее сложилась удачно, а распорядок дня четко и навсегда организован. И можно было спокойно утверждать, что Петр счастлив, если бы не постигшее его именно сегодня несчастье. Петр, как и всегда, вовремя приехал на рабочее место, но на этот раз мастер цеха встретил его крепкими объятиями, что было подозрительно.

- Петр, - сказал мастер цеха, - ты уволен. Мы подыскали тебе более дешевую замену.

... Ах, если бы не эта заминка, мы могли уверенно заявить: Петр более счастлив наяву, чем во сне.

...