... Гитлер!

Фицджеральд не засмеялся.

- Может, переночуешь у меня! - предложил он.

- Нет, - упрямо ответил Керри. - Никакая идиотская радиола не выгонит меня из собственного дома. Скорее, я тресну ее топором.

- Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Если случится что-то еще, сразу звони мне.

- Хорошо. - Керри положил трубку, перешел в гостиную и смерил радиолу ледяным взглядом. Черт возьми, что это за создание? И какие у него намерения? Наверняка, это не просто робот и уж, конечно, не живое существо.

Стиснув зубы, Керри подошел к аппарату и принялся крутить рукоятки.

Из радиолы донесся пульсирующий ритм свинга. Керри переключился на короткие волны - тоже ничего необычного. И какой вывод из этого?

Никакого. Ответа как не было, так и нет.

Подумав, Керри отправился в постель.

Назавтра он принес на ленч `Общественную литературу` Кассена, чтобы показать ее Фицджеральду.

- В чем дело?

- Взгляни. - Керри перевернул несколько страниц и указал один абзац.

- Ты что-нибудь понимаешь?

Фицджеральд прочел абзац.

- Да. Речь идет о том, что условием возникновения литературы является индивидуализм. Верно?

Керри посмотрел на него.

- Не знаю.

- То есть?

- С моей головой происходит что-то странное.

Фицджеральд взъерошил седеющие волосы и, щурясь, уставился на коллегу.

- Начни еще раз. Я не совсем...

- Сегодня утром, - начал Керри, - я...

... аправляемся.

- Тогда можно не опасаться за сохранность этой тайны среди телепатов... а кочевники? Что, если они заговорят?

- Они этого не сделают. По многим причинам. Во-первых, они не имеют связи с внешним миром. Во-вторых, у них царит автократия.

Коуди знают, как укреплять власть. А потом... ты не задумывался, как города отнесутся к тому, что кочевники уничтожили целое поселение? Кочевники будут помалкивать, просто опасаясь за свои шкуры. Да, это может просочиться. Никогда нельзя быть уверенным, если вовлечено столько народу. Я сейчас работаю над импровизированным планом: он достаточно хорошо сработает. - Хобсон сделал паузу и его мысль стремительно пробежала по сознанию Беркхальтера. - Что случилось, Берк? Тебя по-прежнему что-то тревожит?

- Наверное, все дело в людях, - согласился Беркхальтер. - Люди... Ты знаешь, все это кажется мне не совсем честным. Я бы не выдержал такой изоляции от всего остального мира. Они...

В мыслях Хобсона промелькнул резкий эпитет. Куда более резкий, чем на словах. Он сказал:

- Честно! Конечно же, это не честно! Берк, ты видел толпу на дороге - разве у них на уме была честность? Если кто тогда заслуживал наказания, то уж эта толпа его точно заслужила! - Его голос смягчился. - Ты понимаешь, мы постоянно забываем об одной вещи. В нас развивали такую снисходительность к обыкновенным людям, что мы совсем забыли: ведь они, в конце концов, тоже не дети. Погром - это самая непростительная согласованная акция, в ...

... омик, а домик, я чувствовал, смотрел на меня - с обидой, раздражением и злостью. Ну да ладно. Мы уехали на работу.

Вернулись мы в тот вечер усталые и голодные, но, даже не сняв пальто, прошли в комнату мистера Генчарда. Тишина. Я включил свет, а Джеки тем временем сдернула с клетки кретоновый чехол.

Я услышал, как она ахнула. В тот же миг я подскочил к ней, ожидая увидеть на нелепом крыльце зеленого человечка, да и вообще что угодно ожидая. Но не увидел ничего выдающегося. Из трубы не шел дым.

А Джеки показывала пальцем на дверь. Там висела новая табличка. Надпись была степенная, краткая и бесповоротная:

`СДАЕТСЯ ВНАЕМ`.

- Ой-ой-ой! - сказала Джеки.

Я судорожно глотнул. На крохотных окнах были подняты все жалюзи, а ситцевые занавески исчезли. Впервые мы могли заглянуть внутрь домика. Он был совершенно пуст, удручающе пуст.

Мебели нигде нет. Нет вообще ничего, лишь кое-где царапины на паркетном полу с лаковым покрытием. Обои - они выдержаны в мягких тонах и выбраны с хорошим вкусом - безукоризненно чистые. Жильцы оставили дом в безупречном порядке.

- Съехали, - сказал я.

- Да, - пробормотала Джеки. - Съехали.

На душе у меня вдруг стало прескверно. Дом - не тот, крохотный, что в клетке, а наш - ужасно опустел. Знаете, так бывает, когда вы съездили в гости и вернулись в квартиру, где нет никого и ничего.

Я сгреб Джеки в объятия, крепко прижал ее к себе. У нее тоже было плохое настроение. Никогда бы не подумал, что кро...