... Элвином. В течение нескольких недель он тщательно обдумывал проблему и провел немало времени в поисках самых ранних записей в исторических хрониках города. Потом, поддерживаемый невидимыми руками антигравитационного поля, он часами лежал, пока гипнопроектор раскрывал прошлое его сознанию. По окончании записи машинка расплывалась и исчезала, но Элвин еще долго покоился, глядя в никуда, прежде чем сквозь века вновь обратиться к реальности. Вновь и вновь перед его мысленным взором проходили бесконечные, более обширные, чем сами континенты, просторы бирюзовой воды, волны, накатывающиеся на золотистые берега. В ушах гремел прибой, застывший миллиард лет назад. Он вспоминал леса, степи и удивительных животных, некогда деливших с Человеком этот мир.

Этих древних записей сохранилось очень мало; обычно считалось (хотя никто и не знал, по какой причине), что некогда, между появлением Пришельцев и строительством Диаспара, все воспоминания о первобытной жизни были утрачены. Забвение было столь полным, что в его случайность верилось с трудом. За исключением нескольких хроник - возможно, чисто легендарных, человечество лишилось своего прошлого. Диаспару предшествовали просто века

Рассвета. В это понятие были неразрывно вплетены первые люди, укротившие огонь, и первые, освободившие энергию атома, первые, построившие из бревна каноэ, и первые, достигшие звезд.

По ту сторону провала времени все он...

... ал Элвин. Он сомневался, что когда-либо сможет примириться с обыденной жизнью Диаспара, даже убедив себя, что за стенами города нет ничего стоящего. Впрочем, он и не собирался проверять это в действительности.

- Когда вы хотите подвергнуть меня этой... обработке? - спросил он.

- Немедленно. Мы уже готовы. Раскрой мне твое сознание, как раньше, и ты позабудешь обо всем.

Элвин долго молчал. Потом он тихо сказал:

- Я хотел бы попрощаться с Хилваром.

Серанис кивнула.

- Понимаю. Я оставлю вас и вернусь, когда ты будешь готов.

Она прошла к лестнице, ведущей внутрь дома, и они остались на крыше одни.

Элвин не сразу заговорил с другом; он чувствовал глубокую печаль и в то же время непоколебимую решимость не допустить крушения всех своих надежд. Он еще раз бросил взгляд на деревню, в которой было так хорошо, и которую он никогда больше не увидит, если те, кто стоят за Серанис, добьются своего. Глайдер все еще находился под одним из раскидистых деревьев, и робот терпеливо ждал, паря в воздухе. Вокруг собралось несколько детей, чтобы рассмотреть этого странного пришельца; из взрослых же им никто не интересовался.

- Хилвар, - сказал внезапно Элвин, - я очень сожалею обо всем этом.

- Я тоже, - ответил Хилвар дрогнувшим голосом. - Я надеялся, что ты сможешь остаться здесь.

- Считаешь ли ты, что Серанис поступает правильно?

- Не в...

... им вдоль края загона. Эта штука - изгородь: изгородь, оказавшаяся недостаточно прочной.

- Люди, которые держат любимых зверушек, - проговорил Элвин с нервным смехом, каким многие заглушают страх, - должны быть уверены, что знают, как уследить за ними.

Хилвар не отреагировал на его вымученную веселость;

наморщив лоб, он разглядывал сломанную ограду.

- Не понимаю, - сказал он наконец. - Где на подобной планете оно могло раздобыть пищу? И зачем оно вырвалось из загона? Я бы многое отдал, лишь бы узнать, что это было за животное.

- Возможно, его бросили здесь, и оно вырвалось, потому что было голодно, - предположил Элвин. - Или что-то вызвало у него раздражение.

- Спустимся ниже, - заявил Хилвар. - Я хочу взглянуть на землю.

Они опускались, пока корабль едва не коснулся голых камней, и только тогда заметили, что равнина испещрена бесчисленными дырочками шириной в три-четыре сантиметра. С наружной стороны эстакады, однако, этих таинственных оспинок на земле не было: они прерывались у края изгороди.

- Ты прав, - сказал Хилвар. - Оно было голодно. Но это было не животное; более точно его следовало бы назвать растением. Оно истощило почву в своем загоне и было вынуждено искать свежую пищу в другом месте. Вероятно, оно двигалось очень медленно: на то, чтобы обломать эти столбы, возможно, ушли годы.

Воображение Элвина быстро дорисов...