... про многотысячные гулянки вернувшихся из рейса рыбаков город и нынче помнит.

Было, да сплыло.

При коммунистах жилось просто: Волею партии, руками народа здесь будет построен город рыбаков. Потом пошли слова другие, не то чтобы непонятные, но как-то привыкнуть к ним не успевали. Ускорению - рыбацкий труд. Перестройка - дело всех и каждого. И даже Превратим энергию замыслов в энергию действий.

Много толковали по кухням сопковчане. Под литр-другой досконально разбирались в том, что с перестройки да с ускорения опять снимут сметанку те, которые поближе к Кремлю, за восемь же часовых поясов ни к каким раздачам не поспеть. А всё ж таки обернуться вовремя почти никто не успел.

Оказалось: районный коэффициент вроде никуда не делся, да ноль хоть на два, хоть на десять умножай - всё равно будет ноль. Зарплату-то так и так не выплачивают. А уехать теперь - как уедешь? Трёхкомнатную в Сопковом продал - во Владивостоке не то что комнаты, угла не купишь. А про Москву забудь.

И осталось: кто сумел, в плавание под флаг. Кто ловчее - возит богатым владивостокцам да хабаровчанам из Японии праворукие машины. А кто поотчаяннее - чулок на морду и чисти квартиры у таких же нищих. Прежде, бывало, двери фанерные, замочек английский один, много два. Каждые выходные на дачу с ночёвкой. Нынче же двери везде - сталь на полтора миллиметра, а то и на два с половиной, в стальной же коробке. Замки-церберы, глазки, цепочки...

... и вовсе закрыли. Не нужна стала.

Фёдор Ильич, хотя разного повидал, на ту сторону решётки никогда не заглядывал и даже пустякового привода в милицию не имел. Да и сам в барнаульские времена был в милиции старшиной, хоть и недолго, и с ментами всегда ладил. А про себя, самым тайком, думал иногда: вот слово! Жили два родные брата: один русский, другой немец. Русский думал быть русским для института и для директорского кресла - ан русской тюрьмы и не обминул. А немец вписался в немцы больше из озорства - какой он немец, Батырханов! - а вон как по-немецки аккуратно всё в жизни складывается. Но такие мысли Фёдор Ильич старался от себя гнать, а уж вслух высказать, даже по пьяному делу - ни-ни.

Ещё несколько раз срывался Фёдор Ильич с места и, как очумелого, несло его колесить по всей империи. Это полнозвучное слово запало ему в память, не то вычитанное из школьного учебника истории, не то обронённое учёным пассажиром в такси. Присматривался Сегедин к стране, которую перелапал всю напрощуп от острова Беринга до Калининграда, и укреплялся в том понятии, что слово верно. В семнадцатом-то году империя не кончилась. Флаги перевесили да цвета перекрасили, но что в тех флагах?

Империя как стояла, так лишь пошаталась и стот ещё крепче. И даже если ты посередине Атлантического океана идешь враскоряку по палубе, хватаясь за леера - то всё равно, покуда вылинявший флаг треплет за кормой, твердь империи...

... ом, что придёт Фёдор - тот самый большой дяденька, который вызвался проводить их с Вичкой в прошлый вторник. Доведя её до подъезда, он, как и все мужики, стал напрашиваться на чашку чая. Рита бы и не прочь завести к себе такого видного мужчину - но, во-первых, при дочери невозможно, а во-вторых, ей вдруг не захотелось, чтобы именно этот, здоровенный и обходительный, подумал, что она готова в койку с первым встречным. Свой телефон она ему оставила просто так, уверенная, что он не позвонит. А он взял и позвонил в субботу, и они, смех да смех, быстренько сговорились, что он придёт к ней в гости почему-то в понедельник. А, вот почему: в воскресенье он был занят на станции, где чинил машины, а в понедельник, сменившись с дежурства, мог сразу к ней.

В воскресенье спозаранку Рита принялась мыть и скрести свою однокомнатную, и несколько часов спустя квартира засияла так, что хоть в журнал на картинку. Даже облезлая и обшарпанная мебель после скипидара и пылесоса смотрелась очень даже ничего. Татьянке под горячую руку влетело за то, что она впёрлась в комнату по свежевымытому полу в грязных ботинках.

После генеральной - Рита уже собиралась в магазин за угощением на завтра - снова зазвонил телефон. У Риты ёкнуло сердце: а вдруг это он, и звонит сказать, что не придёт? Но трубка ответила голосом Сашки, и уже под этим делом, хоть и двух часов ещё не было. Сашка, как всегда, стал нудить о том, ...