... у охраны. Но он был не на Торговой площади, а на Площади Аддаканов, за порядок на которой отвечали королевские элираны.

Поскольку все интересное на площади уже закончилось, а находка жгла карман, Дойграйн поспешил покинуть людное место. И тут же почувствовал на себе чей-то взгляд - он не мог определить чей. И сразу понял, что угодил в ловушку. Может, элираны площади таком образом ловят жадных обывателей, желая показать, что не проедают королевский хлеб попусту. Может, хитрый вор срезавший кошелек догадался о слежке и бросил добычу, чтобы не попасть в силок. Вряд ли ловушка была приготовлена именно для Дойграйна (кто он такой? - невелика птица), но попал-то в нее именно он! И, учитывая отношения между охраной Торговой площади и элиранами, ему непоздоровится.

Выйдя с площади, Дойграйн зашел в переполненную таверну и поспешил к комнатам с отхожими горшками. Задвинув щеколду, он изучил находку. И застонал, прижавшись затылком к стене. Там был двадцать один золотой рехуал - столько он не сможет заработать за всю свою жизнь. Даже ставки на Ристалище Чести, в которых он считался большим знатоком, не могут принести столько. И в кошельке оставалось еще с восемь больших серебряных монет с профилем какого-то государя и надписями на неизвестном Дойграйну языке.

Бросить такие деньги Дойграйн просто не мог. Бросить кошелек без денег - тем более. Если отделаться от пустого кошеля, его все равно найдут, но тогда не останется шансов сказать, что Дойграйн ...

... к принцу с просьбой. - Я, напротив, нижайше хотел просить вас о справедливом суде для моего старого друга, который мне очень дорог. Он арестован в первый день праздников, и я ничего не могу узнать о его судьбе. Ничего, кроме справедливого суда, я не прошу - ни для себя, ни для кого другого.

- И для кого ты просишь суда? - поинтересовался наследник реухалского престола.

- Для элла Итсевд-ди-Реухала Трэггану, - посмотрев в глаза принцу, ответил Мейчон.

- Да, я знаю элла Трэггану, - кивнул принц Марклит. - Очень приятный человек, он совсем недавно вступил во владение итсевдским кварталом. Я что-то слышал о том, что его арестовали. Он, кажется, заколол у себя в кабинете какого-то монаха? Но ведь за это полагается смертная казнь!

- Ваше высочество, - все так же стоя, преклонив колено, сказал Мейчон, - я провел с ним всю ночь перед Состязаниями. Именно в том кабинете. Он заснул в кресле, а я вышел в садик, что рядом с кабинетом, и провел ночь на песке. Мне так спать привычнее, чем в мягких постелях. Я знаю, что элл Трэггану ни в чем не виновен. И я думаю, что грабители, ранившие меня, были не случайны - они поджидали человека с тремя пальцами на правой руке, - Мейчон показал свою покалеченную кисть. - Кто-то, кто хотел свалить убийство монаха на моего друга, решил убить меня, чтобы не мешал.

Многочисленные вельможи, восседавшие в ложе, уже давно перестали шептаться между собой, все смотрели на Мейчона. Перед ними открывалась новость...

... круг люди, которые с надеждой смотрят на него. Он должен будет вырастить им нового хозяина, восстановить дворец... Да, дел не впроворот. Дел не для воина, увы, но их придется делать ему, Мейчону. Что ж, все во власти Димоэта.

К нему подошел элл Блайжеггу.

- Я знаю прекрасный монастырь для благородных детей, - сказал вельможа. - Вы можете отправить ребенка прямо сейчас. Я напишу рекомендательное письмо настоятелю.

- Благодарю вас за заботу, - поклонился Мейчон. - Я восхищен вашим мужеством и бесстрашием, элл Блайжеггу. Но о малыше я позабочусь сам.

- Как знаете. До свидания.

- Прощайте, - едва слышно прошептал Мейчона.

Он знал куда пойдет сейчас. Он знал, кто будет воспитывать из малыша настоящего человека.

Он - не герой. Он просто хочет жить. Почему людям мало, если их любит один человек, почему они готовы готовы променять любовь на всеобщее, и поэтому равнодушное, восхищение?

Мейчон шел в Замок Пятнистой Розы.

ЭПИЛОГ

Перед огромным магическим зеркалом стояло пять кресел.

В центральном кресле с непроницаемым лицом сидел Йин Дорогваз и не отрывал глаз от зеркала. Он будет так сидеть, пока все не закончится - он не будет спать, и лишь изредка протянет руку, чтобы выпить кружку крепкого мясного бульона.

Два кресла с правой стороны были пусты; крайнее, предназначенное Мейчону, пустовало всегда.

В кресле слева, усевшись на подлокотник и поставив ноги прямо на сиденье, уставился в зеркало с...