... ме того, я способствовала антижизни, - она вздохнула. - Вам как будто непременно нужно, чтобы я была опозоренной. Но это ерунда, Таф. О себе я сумею позаботиться. Главное - это то, что вы взяли на себя смелость диктовать политику сорока миллиардам людей, имея лишь приблизительное понятие о последствиях. По какому праву? Кто вам позволил?

- Я убежден, что всякий человек имеет право говорить правду.

- И право требовать, чтобы это транслировалось на весь мир? Откуда же взялось это дурацкое право? - сказала она. - На С`атлэме несколько миллионов человек принадлежат к фракции `нулевиков`, в том числе и я. Вы не сказали ничего, что бы мы не говорили годами. Вы просто сказали об этом громче.

- Я это знаю. И надеюсь, что слова, произнесенные сегодня вечером, какими бы горькими они не показались, в конечном счете положительно скажутся на политике и на жизни общества на С`атлэме. Может быть, Крегор Блэксон и его коллеги - технократы поймут, что Тафов Расцвет или, как вы его когда-то называли, чудо хлебов и рыб, не может принести спасение.

Может быть, с этого дня политика и взгляды людей начнут изменяться. Может быть, на следующих выборах победит ваша фракция `нулевиков`.

Толли Мьюн нахмурилась.

- Ну уж это вряд ли, вы-то должны знать. И даже если `нулевики` победят, возникает вопрос: что же мы можем сделать, черт возьми! - Она наклонилась вперед. - Будем ли мы иметь право ввести ...

... пература воздуха упала, туман снова пополз вверх. Вьющиеся белые языки тумана бесшумно поднимались из долин и обволакивали острые горные пики, словно призрачные пальцы. Эти пальцы становились все толще, все сильнее и вскоре подтягивали за собой основные силы тумана.

Один за другим иные изъеденные ветром пики скрывались в белизне до следующего утра. Красный Призрак, гигант к северу от отеля, исчез в колышущемся белом океане последним, а затем туман выплеснулся на балкон и накрыл `Облачный Замок`.

Я пошел внутрь. Сандерс ждал у дверей - видимо, он за мной наблюдал.

- Вы были правы, - сказал я. - Это и в самом деле красиво.

Он кивнул.

- Знаете, я думаю, Дубовски так и не удосужился взглянуть. - Наверно, занят.

- Слишком занят, - вздохнул Сандерс. - Идемте. Хочу вас угостить.

В баре отеля было тихо и почти темно - такая обстановка располагает к хорошему разговору и серьезным напиткам. Чем больше я знакомился с замком, тем больше мне нравился Сандерс. Наши вкусы здорово совпадали.

Мы выбрали столик в самом темном и уединенном углу комнаты и сделали заказы - спиртное было на выбор с целой дюжины планет. Как-то сам собой завязался разговор.

- Похоже, вы не очень рады, что прилетел Дубовски, - сказал я, когда перед нами поставили бокалы. - Почему бы это? Ведь почти весь отель теперь заполнен.

Сандерс оторвал взгляд от своего бокала и улыбнулся.

- Верно. Сейчас не сезон. Но мне н...

... рянный и слишком доверчивый взгляд. Боль вырвала ее из царства экстазиловых грез и перенесла в неведомую страну страха.

Я поднимаю маленькую сильную руку, смотрю на смуглые толстые пальцы (на большом мозоль), на плоские, коротко остриженные ногти и привычным движением сжимаю руку в кулак. В ней появляется зеркало моей железной воли и живого серебра желаний. Я вижу в его сверкающих глубинах женское лицо.

Лицо волевое, строгое; вокруг глаз, часто щурившихся от света чужих солнц, - сеть морщинок. У женщины пухлые, довольно благородно очерченные губы, сломанный, криво сросшийся нос и вечно растрепанные короткие каштановые волосы. Уютное лицо. Сейчас я черпаю в нем силу.

Зеркало тает, превращается в дым. Земля, небо, все нечеткое, все в мареве. Смазливая маленькая девочка зовет папу. Кто-то смотрит на меня растерянно. Вот некрасивый молодой брюнет с цветными прядями в прямых волосах, зачесанных назад по гулливерской моде столетней давности. Тело у него рыхлое, но во взгляде читается жесткость, напомнившая мне Хара Дориана. Ризен Джей поражена, испугана, но это та же, знакомая Ризен Джей;

можно говорить о ней что угодно, но одного у нее не отнять - она прекрасно знает, что собой представляет. Может быть, ей этого достаточно. Рядом возвышается гверн, он крупнее, чем раньше, его тело маслянисто блестит.

Гверн, словно демон, расправляет крылья, и туман распадается на длинные серые ленты. В состязании...