... отряде, наша гордость, ни одного

замечания! Да кто вам сказал такое, дорогой мой Сентаури?

- Он сам.

Мальбейер вытянул шею, словно прислушиваясь к эху.

- Он сам. Он. Сам, - Сел. Задумался. - Трудно. Трудно поверить, дорогой

Сентаури. Зачем же он вам это сказал? Ведь он должен понимать, что...

Неписаный закон - самый строгий. Близкие родственники... Да-а-а. Он,

наверное, очень вам доверяет.

Сентаури повел головой, будто проглотил что-то колючее.

- Вы поймите, не в том же дело, доверяет он мне или нет. Ведь этот

закон, ну, о родственниках, он не просто так, ведь сколько случаев

было, я, в конце концов, не имею права скрывать, это мой прямой долг, и

не подумайте, что мне так уж приятно такое докладывать. Я понимаю, я

как доносчик выгляжу, но ведь нельзя же иначе, иначе ничего не получится!

Мальбейер прервал его, всплеснув в восторге руками:

- Это верно, да, это так верно, дорогой мой Сентаури! Не донос, но

разумное предупреждение. Да! Слишком многих мы теряем, слишком многое

зависит от нашей надежности, и тут уж - да! - и тут уж не до обычной

морали! Подумать только. Дайра-герой!

Все это произносилось с пафосом почти натуральным, но Сентаури еле

сдерживался, чтобы не поморщиться. Мальбейер между тем напряженно

думал. Сентаури донес о сыне Дайры. Очень чуткий ко всякого рода

стечениям обстоя...

... и, центральная точка которого приходилась на взлетное поле

порта.

Три молниеносные команды - и круг упал на землю. При этом повреждено

было сто четырнадцать ацидоберез и убит один человек - инженер

Института Насаждений. По нему пришелся удар амортизирующей прокладки.

Еще не кончился послеударный шок, а полицейские уже выпрыгивали из

распахнутых люков, уже устанавливали визуальную и эфирную связь с

соседями. Спустя одиннадцать секунд после падения последний из них

замер в настороженной позе. Северный порт был оцеплен.

...К этому времени прибыли скафы. Пять машин отделились от общей стаи и

заняли стартовые коридоры. Остальные саранчой посыпались на авиаполе.

Они упали рядом со зданием вокзала, где сгрудились безликие, почти

бесполые люди под гигантскими буквами НОРДПОРТ. Скафы красно-черным

потоком полились на толпу, люди расступались, давая им дорогу, у

каждого скафа болтался на плече волмер, автоматы наготове, а с плоских

телеэкранов, висящих в холлах, взирал на это человек с нервным лицом и

по-детски горестными глазами - бывший человек, теперь импат Томеш Кинстер.

Несколько пауков упало рядом с задержанными самолетами. Инспекция

проводилась очень быстро и энергично, больше напоминая нападение, чем

проверку импатоприсутствия. Пилот-контроллеры в спешке были сбиты с

ног, бесцеремонно отброше...

... его, ничего.

СЕНТАУРИ

Вот Сентаури стоит на шоссе. Запоздало свистит встречный ветер. По

шоссе с равными интервалами проносятся удручающе одинаковые фургоны. Из

некоторых окошек глядят лица без выражения.

Вот он в кабине. Но это не фургон, обычный автомобиль. Наверное, сняли

оцепление. Человек за рулем глядит только вперед.

- Что молчишь? - спрашивает Сентаури. Человек пожимает плечами.

- Приезжий?

Человек отрицательно мотает головой.

- Не молчи, - просит Сентаури, и человек впервые бросает на него

взгляд. Он местный, коренной сантаресец, собрался уезжать по делам, да

тут поиск, нельзя же бросать своих.

- Это конечно, - соглашается Сентаури. - А кого `своих`?

- Мало ли, - говорит человек.

За лесополосой начали мелькать еще редкие дома.

- Мы потому вас ненавидим, - в запальчивости отвечает человек (он очень

волнуется), - что работа ваша, хотя и полезная, пусть и необходимая

даже, но заключает в себе унизительный парадокс.

- Ах, парадокс! - почему-то взрывается Сентаури. - Ну, давай его сюда,

свой парадокс! Интересно, интересненько!

- Вы, в массе своей люди ограниченные, хотя и предпочитаете об этом

молчать, призваны спасать людей, ограниченных куда меньше, от тех, кто

по сравнению с нами не ограничен вовсе, от тех, кто, грубо говоря,

всемогущ. Слабые защищают средних от сильных. Парадокс, про...