... и самые серьезные конфликты. Раз за разом его заставляли замолчать, унижали, опустошали упреками (всегда высказывавшимися обиженным полушепотом) в том, что в результате выбранного им образа действий люди будут на него СМОТРЕТЬ. Он вырос с насажденной в его подсознании уверенностью, что самым скандальным поступком было бы привлечь к себе снимание окружающих.

Были и другие поводы для самокритики, особенно связанные с сексом, но главной и самой неотвязной бедой, столь мощно осложнившей его жизнь, была необходимость казаться незаметным человеком. В колледже и потом, во время недолгой службы в армии, каждый раз, когда Хэссону надо было встать и обратиться к любому собранию, его преследовал и лишал уверенности образ полных паники голубых глаз и родительский шепот: `Все будут на тебя СМОТРЕТЬ!`

В конце концов Хэссон преодолел выработанный в нем условный рефлекс и - поскольку отец его давно уже умер - считал, что навсегда избавился от него. Но удар нервного заболевания, похоже, расколол его взрослый характер, как стеклянную статуэтку. Казалось, отец вновь начинает одерживать теперь уже посмертную победу, возрождаясь в собственном сыне.

Теперь Хэссону было чрезвычайно трудно поддерживать любой разговор, а мысль о необходимости войти в дом незнакомых людей наполнила его сердце ледяным страхом. Он мрачно смотрел на разворачивающиеся вокруг чужие снежные пейзажи и отчаянно меч...

... эссон невинно улыбнулся, не желая столкновения с жесткой старушкой. - По-моему, я тоже хочу еще выпить.

Джинни щедро махнула рукой по направлению к столу.

- Давай, лакай, дружище.

Хэссон придумал несколько ответов, от холодно-саркастического до грубо-непристойного, но опять в его мозгу произошел вербальный затор, осложненный смущением, усталостью и страхом. Он услышал, что бормочет Джинни слова благодарности, и попятился от нее, как придворный, которого отпустил монарх. Хэссон долил себе рюмку и, решив, что пьет сегодня слишком много, взял на вооружение метод Уэрри - постоянно переходить от одной группы к другой, пока не появится возможность сбежать и спрятаться в своей комнате. Очень скоро избыток спиртного в соединении с усталостью привели его в гипнотическое состояние, так что комната показалась Хэссону экраном, на котором проецировались плоские и бессмысленные изображения человеческих фигур, напоминающие тени от угасающего огня.

Вдруг Хэссон с изумлением заметил, что втянут в какую-то пьяную игру, правил которой ему никто не объяснил, но которая сопровождалась постоянным движением в темноте, перешептываниями, хохотом, хлопаньем невидимыми дверями. Ему пришло в голову, что наступил момент побега, что, если ему повезет, он сможет благополучно лечь в постель прежде, чем его отсутствие будет замечено. Хэссон попытался сориентироваться в темноте, но его движению мешали друг...

... свете стало заметно напряжение на испачканном лице Тео.

- Что случилось с Барри?

- У него был пистолет. Он стрелял в меня и мне пришлось стрелять в ответ.

Вознеся молитву о том, чтобы Тео не продолжал расспросов, Хэссон повернулся к окну и скользнул концом резака по ближайшему стеклу. Лезвие прошло почти без сопротивления, и розоватые светящиеся капли поползли вниз по поверхности стекла.

- Я слышал, как несколько минут назад мне что-то кричал отец, - сказал Тео, повысив голос. - Где он сейчас?

- Мы поговорим об этом позже, Тео! Главная наша забота сейчас, это...

- Барри в него стрелял?

- Я... Боюсь, именно это и случилось. - Хэссон повел лезвием ножа в сторону, рассекая металлическую перемычку. - Послушай, Тео, я вырезаю отверстие в окне и через пару минут мы отсюда выберемся. Приготовься лететь.

Тео нащупал его руку и сжал.

- Он погиб, да?

- Мне очень жаль, Тео... Да!

Не в силах смотреть на парнишку, Хэссон все свое внимание сосредоточил на окне и здорово удивился, когда заметил, как в одном из стекол в непосредственной близости от его лица появилось круглое отверстие. Неразбериха в мыслях, занятых Элом Уэрри, его сыном и необходимостью выбраться из горящего отеля была настолько велика, что неожиданное появление отверстия в стекле показалось ему поначалу чем-то неважным, в лучшем случае каким-то посторонним явлением, не пре...