... Венере вообще почти нечему вызывать звуки. Но когда звук раздается, будьте начеку. Эта плотная атмосфера убийственна. Я думал, у меня голова отвалится. Звуковые волны ударили по нашим костюмам, отчасти сделав их жесткими. Единственное, что спасло нас от глухоты - это миллиметровый слой воздуха с низким давлением между полем костюма и нашими барабанными перепонками. Он смягчил удар настолько, что мы отделались лишь звоном в ушах.

- Что это было? - спросил я. Эмбер уселась. Она опустила голову, ее интересовало лишь собственное разочарование.

- Лопающийся камень, - сказала она. - Вон там. - Она указала рукой, и я смог различить тускло светившееся пятно примерно в километре от нас. Там были рассеяны десятки пятен меньшего размера, от которых исходил свет - инфракрасный.

- Ты хочешь сказать, что вызвала это, просто топнув ногой?

Она пожала плечами.

- Они неустойчивы. Это все равно как если бы они были заполнены нитроглицерином.

- Ну что же, пойдем собирать обломки.

- Давайте, идите. - Она повисла у меня на руках. И так и не тронулась с места, как я ее ни уговаривал. К тому времени, когда я поднял ее на ноги, мерцавшие пятна исчезли, остынув. Теперь нам ни за что их не найти.

Пока мы продолжали спускаться в долину, она не желала разговаривать со мной. И весь остаток дня нас сопровождали отдаленные залпы.

На следующий день мы разговаривали мало. Она несколько раз попыталась...

... шо, я сыграю их богаче - как мне это представляется, и посмотрим, сможем ли мы говорить на одном языке. Она повернула несколько ручек, и снова сыграла три ноты; на этот раз тембр их напоминал контрабас.

- Это более похоже. Но все еще не то.

- Не отчаивайтесь, - сказала она, указывая рукой на панель циферблатов рядом с собой. - Каждый из них дает иной вариант - поодиночке или в сочетании. Меня заверили, что число сочетаний бесконечно. Так что где-нибудь мы найдем ваш мотив. А теперь: что лучше, это или то?

При повороте ручки в одном направлении звук сделался прозрачнее, в другом - в нем появилась медь, намек на трубы.

Он уселся. На этот раз было еще ближе к его замыслу, но всего богатства воображаемых звучаний не было. Он заставил ее покрутить ручку туда-сюда, и, наконец, определил положение, наиболее соответствовавшее его призрачной мелодии. Она испробовала другую ручку, и сходство увеличилось.

Но чего-то не хватало.

Все больше и больше втягиваясь, Барнум обнаружил, что стоит у нее за плечом, пока она пробует еще одну ручку. Это было еще более похоже, но...

Как в лихорадке, он уселся на сиденье рядом с ней и потянулся к ручке. Он осторожно подкрутил ее, а потом понял, что сделал.

- Вы не возражаете? - спросил он. - Гораздо легче сидеть здесь и поворачивать их самому.

Она похлопала его по плечу.

- Ну и простофиля же вы, - рассмеялась она. - Я уже четверть ...

... .

Она прижалась ко мне.

- Конечно, я права.

Через три часа раздался грохот и нас снова окружило летнее сияние.

Мы вышли на солнечный свет, держась за руки. У входа нас ждала команда спасателей, они улыбались и шлепали нас по спинам. Они заправили наши баллоны, и мы насладились роскошной возможностью выгнать из-под костюмов пот, не жалея на это кислорода.

- Сильный был оползень? - спросил я у начальника спасателей.

- Средний. Вы двое - одни из последних, кого мы откопали. Трудно пришлось?

Я взглянул на Джубилант, которая вела себя так, словно ее воскресили из мертвых, и с лица которой не сходила улыбка. Я немного подумал и ответил:

- Нет. Ничего особенного.

Мы поднялись по каменистому склону, и я обернулся. Толчок сбросил в ртутную долину несколько тонн камней. Еще хуже было то, что разрушилась естественная дамба в нижнем ее конце. Большая часть ртути вышилась в широкую долину внизу. Было ясно, что ртутный грот уже не будет тем волшебным местом, каким он был во времена моей молодости. Жаль. Я любил его, и у меня родилось чувство, что в нем я очень многое оставил.

Я повернулся к нему спиной, и мы пошли вниз. к дому и Дороти.

 ...