... людьми, которых носила в себе, с которыми сжилась душой. Они должны были понимать ее так же, как она иногда угадывала даже их помыслы. Но постепенно она стала разговорчивой, даже словоохотливой - болтала о цветах, о деревьях, об уличных витринах, рекламах бюро путешествий, о самолетах, с гулом проносившихся над городом. Только о людях не говорила, даже о своих сослуживцах.

Она никуда не выходила, не интересовалась, что происходит за стенами нашего дома. Не смотрела телевизор, просто, как кошка, не воспринимала его изображения. Когда я читал, она сидела неподвижная и задумчивая, но я чувствовал, что она не скучает. Она, как я полагал, носила в себе все, что ей необходимо, - до последнего цветка или травинки. Все, что было вне, она вбирала внутрь и могла созерцать часами, словно оно непрерывно рождалось и изменялось у нес на глазах. Редко-редко я замечал бледную улыбку на ее губах, словно в уме у нее всплывало воспоминание, одно-единственное, которое она оберегала, как величайшую драгоценность.

В свободное время я учил ее читать ноты. Иногда до позднего вечера наигрывал на рояле, объяснял, заставлял повторять. Я и не подозревал, что во мне живет страсть к преподаванию, да и вообще начисто забыл об учениках и преподавателях после окончания консерватории. Она постигала сложную материю не по дням, а по часам... Это наполняло меня тщеславной гордостью, словно ее успехи были моими. Я никогда...

... еня.

Вскоре мы добрались до ресторанчика на Пасарельском водохранилище. Это, разумеется, никакой не ресторан, а обыкновенная закусочная. Правда, она славилась своими шашлыками, но сейчас мне было все равно, что есть. Сбоку от нее росло во дворе несколько старых деревьев, под ними стояли столы, конечно, не покрытые скатертями. Однако наш стол официант застелил скатертью и вытянулся рядом с ним, как солдат. Я давно заметил, что простые люди относятся ко мне очень почтительно, наверно принимая меня за переодетого генерала. А может, моя шикарная машина внушает им особое уважение. Я заказал шашлыки нам обоим и ментовку себе. Официант мигом принес ментовку.

Крепость у ментовки небольшая, шоферы ее пьют без опаски. И напрасно.

Она иногда оказывает весьма коварное действие. Во всяком случае, я неожиданно для себя захмелел. То ли оттого, что был утомлен дорогой и взволнован. Или просто перегрелся на солнце. И, ощущая приятное кружение в голове, я вдруг проявил несвойственные мне легкомыслие и бесцеремонность.

- А что же случилось потом? - спросил я.

- А что могло случиться? - встрепенулась она.

- Тебе лучше знать.

Доротея молчала, словно не слышала меня.

- Ну же, Доротея! - ободрил я ее. - Тебе нелегко, я понимаю. Но больной зуб надо рвать разом. Лучше одним махом покончить...

В этот самый момент официант принес шашлыки. Они так и остались нетронутыми.

- Вскоре после того, как п...

... овдиве.

Как видно, он ждал такого ответа, потому что лицо его немного прояснилось. Но он сидел по-прежнему неподвижно, занятый своими мыслями.

Только теперь я понял, как он расстроен и подавлен, как ему трудно владеть собой.

- Насколько я понимаю, ты меня допрашиваешь, - сказал я.

- Да, допрашиваю! Правда, не так, как полагается в подобных случаях.

- В каких случаях?

- Совершено страшное преступление, - ответил он. - Доротею убили.

Спросишь, как? Ее сбросили из окна верхнего этажа или с высокой террасы - такой, как ваша, например. Тело ее изуродовано, кости перебиты, прости, что я тебе об этом напоминаю...

У меня потемнело в глазах, хотя я и ожидал, что он скажет нечто подобное. Но я быстро взял себя в руки и спросил:

- Почему ты считаешь, что ее сбросили, а не она выбросилась?

- Потому что там, где нашли труп, нет никакого строения. Очевидно, ее перенесли после... А кто мог это сделать, кроме убийцы?.

Он рассуждал, конечно, вполне логично.

- А в какое время это произошло?

- Медицинской экспертизой установлено достаточно точно - между одиннадцатью и двенадцатью ночи. Как раз в то самое время, когда ты вернулся домой.

- Да, я понимаю, что на меня падает весьма серьезное подозрение! - сказал я равнодушно. - И для этого есть основания.

Меня в самом деле охватило равнодушие. Какое значение имеет то, что меня подозревают? Она была мертва, и это непоправимо. И ни...