... ой скоро станем дедушками!

Алекси онемел. Лицо его побледнело, губы пересохли. Трифон и не ожидал, что новость произведет на друга такое впечатление.

- Ты уверен? - тихо спросил Алекси.

- Вполне. Мы были у врача.

Алекси молчал. Казалось, он отключился от всего, ушел в себя, совершенно забыв, что, кроме него, в этом тесном, раскаленном кабинете есть кто-то еще. Трифон, успевший немного оправиться, недоуменно смотрел на него.

- Что ж, ты мне так ничего и не скажешь? - спросил он наконец.

- Ребенок должен родиться! - еле слышно проговорил Алекси.

- Это я и хотел от тебя услышать! - обрадовался Трифон. - Поговори со своим негодником... Нужно его подготовить...

- Ты с ума сошел! - воскликнул Алекси. - Несси не должен ни о чем знать.

Теперь уже растерялся Трифон.

- Почему? Что ж, ребенок так и родится без отца?

- Ты думаешь, Несси может быть отцом? Ведь ему всего десять лет! Хочешь иметь зятя-урода?

Это слово ошеломило Трифона, но не заставило отступить. Как можно так говорить? Парень как парень, красивый, умный. Обогнать других не порок и не преступление. Отстать - вот порок. Алекси потратил не меньше часа, пытаясь втолковать приятелю, что Несси вовсе не `парень как парень`, что он не может жить ни с кем, что он холодный, преступный эгоист и принесет несчастье его дочери.

- Неужели мы вдвоем не сможем вырастить одного ребенка? - взорвался наконец Алекси. - Зачем нам чья-то пом...

... едстоит сопровождать Кавендиша. Сам президент назначил, лично. Сегодня мы с ним ужинаем, а в понедельник отбываем в Варну.

- Подожди, не спеши. Какой Кавендиш? Бертран Кавендиш?

- Какой же еще? Ты что, газет не читаешь?

Нет, Несси газет не читал, они его не интересовали.

- А при чем тут я? Насколько я знаю, это какой-то там философ.

- Какой-то? Всемирно известный ученый!

- Пусть так. Но я-то математик.

- Это не важно. Главное, что мы с тобой лучше всех болтаем по-английски! - Голос Кирилла звучал весело. - И кто ему будет таскать чемоданы? Не академики же.

Так или иначе Несси пришлось согласиться. Когда он наконец вернулся к себе в комнату, то застал там не Фанни, а взбесившуюся дикую кошку.

Как ты мог оказаться таким невежей? Деревенщина!.. Хам!.. Оставить меня одну в этом дурацком положении! - кричала она срывающимся от ярости голосом.

- Должен же я был объясниться с отцом, - сухо сказал Несси.

- Плевать я хотела на твоего отца! - окончательно перестав сдерживаться, заорала Фанни. - Какое мне дело до этой мрачной гориллы? В конце концов, я женщина. И ты обязан относиться ко мне хотя бы с элементарным уважением.

- Может, Брандо тебе еще больше обязан! - презрительно бросил Несси. - Вот и ступай к нему.

- Хам! - взорвалась Фанни и вихрем вылетела из комнаты.

Чувствуя себя опустошенным, Несси задумчиво подошел к окну. Мог ли он представить себе, при ...

... и, вероятно, светила луна, потому что на горизонте море казалось белым, твердым и острым, как лезвие сабли. Дул ветер, огромный, могучий и настолько плотный, что, казалось, он вырывался из какой-то гигантской трубы, неся в своих морозных струях искорки льда. Охваченный смутным страхом, Несси остановился. За ним - безмолвная охрана и следователь. Прошло несколько минут. Несси стоял выпрямившись, смотрел на небо. Ни о чем не думал, ничего не вспоминал, не искал никаких оправданий. Хорошо хоть, что ночь в этот раз настоящая - могучая, трагическая, в такую ночь не страшно погибнуть. Вдруг Несси стремительно шагнул вперед, вскочил на балюстраду, вскинул руки и с душераздирающим криком полетел в бездну. Он летел, беспамятный, искрящийся, как падающий, охваченный белым пламенем метеор, готовый в любое мгновение рассеяться и исчезнуть. Но был еще жив, человеческое сознание еще не покинуло его. И знал, что где-то там, на самом дне бездны, его ждет жена, ее белое лицо с выклеванными вороньем глазами....