... их тел.

Хлоя опять посмотрела на него. У нее были голубые глаза.

Она тряхнула головой, чтобы откинуть назад свои блестящие вьющиеся волосы, и решительно прижалась виском к щеке Колена.

Вокруг разлилась изобильная тишина, и большая часть остального мира как сквозь землю провалилась.

Но, как и следовало ожидать, пластинка остановилась.

Только тогда Колен вновь вернулся на землю и заметил, что потолок был с многочисленными просветами, сквозь которые за происходящим наблюдали жильцы верхнего этажа, что густая бахрома водяных ирисов покрывала низ стен, что разнообразно раскрашенный газ выбивался из пробитых там и сям отверстий и что его приятельница Изида стояла перед ним и протягивала ему птифуры на герцинских складках блюда.

-- Спасибо, Изида, -- сказала Хлоя, тряхнув локонами.

-- Спасибо, Изида, -- сказал Колен, беря миниатюрный эклер сложной разветвленной структуры.

-- Вы не правы, -- сказал он Хлое. -- Они очень вкусные.

И тут же закашлялся, потому что, к несчастью, наткнулся на скрытую в пирожном ежовую иголку. Хлоя засмеялась, стали видны ее красивые зубы.

-- Что случилось?

Ему пришлось покинуть ее и отойти в сторонку, чтобы покашлять в свое удовольствие; потом наконец все пришло в порядок. Хлоя подошла с двумя бокалами.

-- Выпейте, -- сказала она, -- вам поможет.

-- Спасибо, -- сказал Колен. -- Это шампанское?

-- Это смесь.

...

... йские увели в тюрьму всех остальных.

-- Чудесно! -- сказал Шик. -- Я остался единственным, у кого будет запись.

Публика, которая вплоть до этого момента держалась почти спокойно, постепенно стала нервничать и каждый раз, когда Партр произносил слово, выражала свое преклонение перед ним громогласными криками и приветственно вопила, что весьма затрудняло понимание текста лекции.

-- Не старайтесь уловить все, -- сказал Шик. -- На досуге послушаем запись.

-- Тем более что отсюда ничего не слышно, -- сказала Изида. -- Он шумит, как мышь. Кстати, нет ли у вас новостей от Хлои?

-- Я получила от нее письмо, -- сказала Ализа.

-- Они наконец добрались?

-- Да, но уже собираются назад, так как Хлое нездоровится, -- сказала Ализа.

-- А Николас? -- спросила Изида.

-- С ним все в порядке. Хлоя пишет, что он вел себя хуже некуда с дочерьми всех хозяев гостиниц, где дни останавливались.

-- Он такой хороший, -- сказала Изида. -- Не понимаю, почему он повар.

-- Да, -- сказал Шик, -- весьма странно.

-- Почему? -- сказала Ализа. -- По-моему, лучше быть поваром, чем коллекционером Партра, -- добавила она, ущипнув Шика за ухо.

-- Но Хлоя больна не тяжело? -- спросила Изида.

-- Она не пишет, что с ней, -- сказала Ализа. -- у нее болит грудь.

-- Хлоя такая прелестная, -- сказала Изида. -- Не могу себе представить, что она бол...

... Монах первым покинул церковь и вернулся в сакристилище, чтобы переобуться там в грубые подкованные башмаки.

Колен, Изида и Николас вышли на улицу и встали позади грузовика.

Туг появились вырядившиеся во все светлое Шиш и Пузан. Они принялись освистывать Колена и плясать вокруг грузовика как дикари. Колен заткнул уши, но он не мог ничего сказать, он подписался под нищими похоронами и теперь даже не двигался, когда в него швыряли пригоршни щебня.

LXVI

Они шли по улицам очень долго. Люди больше не оборачивались им вслед. Вечерело. Кладбище для бедных было очень далеко. Красный грузовик катился и подскакивал на неровностях почвы, а его мотор выпускал веселые петарды.

Колен ничего больше не слышал, он жил в обратную сторону и церкви танцевали люди, кроме того, там подавали очистительное него. Изида время от времени прикасалась к плечу Колена.

Дорога остановилась, грузовик тоже, впереди была вода.

Носильники спустили черный ящик. Колен впервые шел на кладбище;

оно находилось на острове неопределенной формы, контуры которого часто менялись в зависимости от уровня воды. Он был едва различим в тумане. Грузовик остался на берегу; на остров добирались по длинной доске, гибкой и серой, дальний конец которой терялся в тумане. Носильники грубо выругались, и первый из них вступил на доску; она была ровно такой ширины, чтобы по ней можно было пройти. Они ...