... ...

Мне снилась светлая комната в деревянном доме. Окно выходило на веранду. За верандой колыхалась под ветром сирень. Звучный женский голос говорил: `Позовите сестру, позовите сестру!`

- У них в палате две лежачих,н сказал Вацлав Иванович.

Я поднялся и пошел в дежурную комнату за сестрой.

- Да, я знаю,н сказала сестра Таня,н уже иду. Ей укол надо. Сейчас.

Вацлав Иванович стоял в дверях своей каморки.

- Идет?

- Да, сейчас придет. Идет сестра! - крикнул я в женскую палату.

Мы снова сели на свои места - колени в колени.

- Теперь смотрите. Вот, значить, формула: an+bn=cn

Видите?

Он ткнул пальцем в бухгалтерскую книгу. Там через все секции учетной разлиновки четко было выведено: an+bn=cn.

- Так вот, еще в семнадцатом веке Ферма предложил доказать, что, если n больше двух, то это равенство невозможно: если n>2, an+bn cn

- Больше двух?

- Ну да! Если n равно двум, то это теорема Пифагора, это возможно.

- А если больше двух, то невозможно?

- Невозможно.

- А зачем доказывать отрицательную истину?

- Как?! - тихо вскрикнул чех.н Отрицательная истина отличается от положительной только тем, что лежит по другую сторону от нуля.

- Ну! - От желания спать я начал терять вежливость.

- Переверните страницу,н сказал чех.н Смотрите. Теперь я начинаю мое доказательство. Нужно сделать всего два допущения. Первое - допустить на время, что nн целое число, кратное одному из однозначных чисел. Пон...

... а полях возле формулы и ссылку на другие свои бумаги.

- Значит, у него решение было?

- Видимо, так.

- А если не было? Если он сам понял, что это некорректная постановка задачи?

- О, да вы математик! - засмеялся старик.н Вы такие слова знаете...

Почему некорректная?

- Да потому что я применяю это к обычной жизни! - Я начал злиться, и сонливость прошла, отодвинулась.н Это то же самое, что сказать человеку: докажите, что вы невиновны! Это незаконно. Ты сам докажи, что я виновен. А мне нечего доказывать, я живу себе и живу.

- Ферма достаточно авторитетен. И он никогда не ставил задач некорректных.

- А в принципе, в принципе что это дает? Ну да, сумма квадратов катетов равна квадрату гипотенузы - это колоссально, потому что это всегда так. Это - открытие. И это нужно для дела, для людей. А здесь... Допустим, вы доказали, что никогда так быть не может. Ну и что? Это же бездна. Никогда...

- Это и есть бездна,н тихо сказал чех и облизал свои плоские усики.н Я ее чувствую, и я обосновал ее. А мне не верят. Думают, что там, в бесконечности, есть дно, что там уравнение может сойтись. А оно не может. Бездна.

Мне почему-то стало жутковато, и сон совсем прошел.

- Вы говорили, что у вас много друзей - больших физиков и математиков,н продолжал Вацлав Иванович.н Я бы только хотел, чтобы кто-нибудь познакомился с этим доказательством. Это моя мечта.

Я долго стряхивал с простыни непонятно откуда на...

... по-разному на это смотрят.

- Даже теперь?

- Нэвжели ж нет?! Там ветераны, они прежней закваски. Они воевали, а я...

- А вы в гестапо прохлаждались.

- Вот именно, так они и говорят.

- Ну ладно, пойду-ка я завтра на это судилище и попробую стать вашим адвокатом.

Не спалось. Мучила жара. Болел глаз. В коридоре ходили, двигали кровати. Несколько раз привозили больных по `скорой`. В полудреме все путалось: всплывали слепые лица ветеранов из комиссии, и это были мои соседи по палате. Ветераны сидели на пляже. Лысый дядя Леша поднимал с песка графин с водой. По краю графина сплошь был песок. Дядя Леша пил из графина, выплевывал песчинки и говорил: `Развели, ё моё, экологию`.

Часа в четыре ударила сильная гроза. Прошел ливень, и сразу похолодало. Утро было серое. Володя у окна надрывно кашлял. Вчерашний мой адвокатский азарт куда-то улетучился, и я не представлял, как приступить к делу. В самом воздухе было что-то нехорошее. Все впали в угрюмость и неврастению. Валера, сосед справа, пил кефир, проливал его на майку и, постукивая кулаком по колену, бормотал: `Сходила моя Элка налево. Вот чувствую, в эту самую ночь сходила налево`. В коридоре стало тесно - привезли новеньких, а в палатах мест не было: кровати стояли вдоль всей стены до самого буфета.

Из буфета шел Вацлав Иванович, держа впереди себя чайник с кипятком.

- Во сколько ваше судилище? - спросил я.

- Еще в одиннадцать. Знаете, я думаю, он...