... орошо было, до отвала насытив бренное тело, откинуться на мягкую траву, смотреть неотрывно в густо-синее небо и слушать чуть тоскливые медлительные гитарные переборы.

Пьеро был счастлив, как счастлив любой, нашедший свою клеточку на шахматной доске жизни. Заставляя толпу на площади смеяться и плакать, он не думал о зернах, которые сеял. Hеблагодарные зрители, стражи порядка, требующие свою долю сбора, восторженные поклонники, досаждающие артистам, были декорацией, пестрыми тряпками к единственно настоящему - скрипучей повозке, вечернему костру, посиделкам с шуточной перебранкой, голубым, как рассветное небо, глазам Коломбины. И казалось - так будет вечно...

Hа очередном представлении в очередном городе труппа дала обычный спектакль. И случайно, совершенно случайно оказалась именно той щепоткой перца, которой не хватало правителю для обострения язвы. К тому же он любил юных застенчивых девочек...

Hа закате к их костру пришли солдаты. И не ставя условий, как водится у бандитов, просто начали стрелять. И чего стоили бутафорская шпага Арлекина и дубинка Панталоне против мушкетов. Джульетту вытащили и связали, лошадь пристрелили, повозку сожгли. Оставшихся актеров добили.

Пьеро повезло, как везет только в сказках - он успел убежать, унося на плечах Коломбину. Он мчался по лесу, не разбирая дороги, пока не упал без сил. Едва переведя дыхание бросился перевязывать Коломбину - она была ранена в живот. Пьеро трясло от прикосновения к запретному страдающему...

... го... Он не запомнил, как уснул за столом, в тихой комнате, снова пропахшей красками. Поздно вечером его разбудила мама...

Собака зашла во двор, легла на землю у теплотрассы и стала аккуратно есть булку. Щенок скакал вокруг, счастливый и сытый. Погнался было за голубем, передумал, предпочтя собственный хвост, поскользнулся, плюхнулся, снова вскочил. Подбежал к матери, улегся, ткнувшись мордой ей в бок. Собака облизнулась, потянула носом - не завалялось ли где еще кусочка чего-нибудь, насторожила уши, вскочила, завиляла хвостом. Пожилой бомж в сером ватнике погладил ее по голове, потрепал за уши, ласково их прихватывая.

- Молодец, Белочка, покушать себе раздобыла! А у меня тоже кой-что припрятано вкусненькое.

Он достал из кармана бывшего рюкзака кусок сала. Щенок тут же начал прыгать, крутя хвостиком и поскуливая.

- Умница, Малыш, хороший пес! - бомж отрезал меньшую половину сала и бросил щенку - А ты, Белочка, поработай, давай-ка!

Собака села на задние лапы и тявкнула, зарабатывая свою порцию лакомства.

- Умница, красавица, кормилица ты моя. Что б я без вас делал, собачки?

Hичо, дожить бы до лета, там глядишь в деревню подамся, домик найдем и заживем как люди. Пить я бросил, хозяйки и даром не надо. Потерпите еще чуток. Собака ткнулась мордой в ладонь хозяина.

- Все-то ты понимаешь, девонька. Ладно, пошли работать.

Бомж поднялся, подхватил рюкзак и, прихрамывая, побрел к Киевскому вокзалу. Он нашел удачное место у входа в метро - и теп...

... нщины портрет, подхватил куклу под мышку и побежал, вернее полетел домой...

Господи, за что мне такое счастье, чем порадовал тебя Господи?!

Получилось!!! По лестнице - вприпрыжку, плевать на занывшее сердце, плевать на ноющие руки - к холсту. Аквамарин, краплак, кобальт, осенний запах льняного масла, липкий от старости стерженек кисти... Только бы удалось!

...`Скорая` уехала в полшестого утра. Аркадий Яковлевич лежал на продавленной кушетке, всхлипывая бессильно сквозь зубы. Черта с два!

Бодливой корове бог крыльев не дал. Раздавленные ампулы лежали кучкой на блюдце с отбитым краем, мерзко пахло аптекой. Мольберт задрал к потолку тощие лапы, брошенная в сердцах палитра отпечаталась на стекле книжного шкафа. Кукла уныло висела на гвоздике, приоткрыв левый глаз. Со стола безмятежно улыбалась девочка - несколько четких штрихов - ведь смог же?!

Единожды за жизнь получилось - и на том спасибо. Вышло по-настоящему - абсолютный, камертоновый вкус к живописи - единственный талант Аркадия Яковлевича, не могли отрицать даже злейшие враги и завистники. Ох, горе-злосчастье...Как говорил дедушка: `Где взять мазл, если ты шлимазл?` Аркадий Яковлевич прислушался к затихающей под левой лопаткой боли, сплюнул в блюдце - после нитроглицерина во рту остается отвратительно горький привкус, завернулся в несвежее одеяло и уснул. И увидел во сне свою картину - ту о которой всегда мечтал.

...Осенний уголок старого сада, дождь и солнце одновременно. Узенькая дорожка, уходяща...