... скинул его с крыши на землю.

В тот же день воробьи навсегда покинули сарай и переселились в рощу, подальше от Рыжего Кота.

В роще им скоро посчастливилось найти свободное дупло. Они снова принялись таскать солому и целую неделю трудились, строили гнездо.

Соседями у них жили толстоклювый Зяблик с Зяблиц\хой, пестрый Мухолов с Мухоловкой и франтоватый Щегол со Щеглихой. У каждой пары был свой дом, пищи хватало всем, но Чик успел уже подраться с соседями - просто так, чтобы показать им, какой он храбрый и сильный.

Только Зяблик оказался посильней его и хорошо потрепал забияку. Тогда Чик стал осторожней: он уже не лез в драку, а только топорщил перья и задиристо чирикал, когда мимо пролетал кто-нибудь из соседей. За это соседи на него не сердились: они и сами любили похвастать перед другими своей силой и удалью.

Первый поднял тревогу Зяблик. Он жил дальше других от воробьев, но Чик услышал его громкое тревожное: рюм-пиньк-пиньк! рюм-пиньк-пиньк!

- Скорей, скорей! - крикнул Чик Чирике. - Слышишь, Зяблик запинькал, - опасность!

И правда: кто-то страшный к ним приближался. После Зяблитка закричал щегол, а там и пестрый Мухолов. Мухолов жил всего за четыре дерева от воробьев. Если уж он увидел врага, значит, враг был совсеом близко.

Чирика вылетела из дупла и села на ветку рядом с Чиком. Соседи предупредили их об опаности, и они ириготовились встретить ее лицом к лицу.

...

... весь низ его тела, а блестящая, сверкающая серебром на солнце кольчуга из много множества крошечных воздушных пузырьков. Теперь он мог снова надолго погрузиться на дно. Но ему расходелось в воду. Утро было такое светлое, воздух такой легкий. И он был сыт.

Он вылез на плавучий лист и лег на нем - погреться на солнышке.

Мимо него по спокойной воде, как танцоры по блестящему паркету, скользили быстрые водомерки: узкое тельце палочкой, четыре тонких паучьих ноги крест-накрест, а две коротенькие - прижаты к груди. Водомерки могут только бегать по поверхности воды: ни нырять не могут, ни по земле ходить.

Другое дело - капельные жучки - кружалки, живые и блестящие, как ртуть. Вот один выскочил из-под воды и завертелся, закружился на ней. Вот их уже два, уже много, - и все вместе кружат, и кружат, и кружат - неугомонные. Такую волну подняли, что даже большой лист, на котором принимал солнечную ванну водолюб, слегка азкачался. Но чья-то легкая тень мелькнула над водой - и нет их, кружалов: все исчезли под воду.

А водолдб все лежит на своем листе и не замечает, что лист его давно прибило к берегу. Но вот голод дает себя знать. Пора под воду - приниматься за еду. Жук поднимается на ножки, неловко переступая ими, подвигается к воде, к самому краю листа... но тут что-то темное проносится мимо него по воздуху - и ллюх в воду! Брызги летят во все стороны.

Водолюб видит, как, дружно и ...

... док. Впереди трактора грядки были чуть воидны, позади окучника они поднимались ровными высокими холмиками.

Когда трактор подошел к доргге, Егорка окликнул трактористов и передал им наказ председателя.

- Вот еще, - сказал один тракторист, помладше. - Не обязаны мы за колхозников работать. Мы свой план выполняем.

Сердце у Егорки так и упало. Как же быть? Ему не выполнить приказа председателя! И зачем его, а не отца, послал Анатолий Веденеевич собирать народ?

Но пожилой тракторист остановил молодого.

- Постой, постой, - сказал он. - Не горячись. Не знаешь разве, что пердседателям дано право в таких слуаях снимать с работы и нас, работников МТС? Все равно как на корабле перед бурей.

Он остановил трактор, и оба тракториста слезли на землю. Убедившись, что они пошли в луга, Егорка побежал дальше.

11

На склоне горы у самой деревни раскинулся большой колхозный огород.

Заведовала им Егоркина сестра. С ней работало еще несколько девушек, и вокруг них вились, как мухи, девочки всего колхоза. На огороде как раз посмевала вкусная, необыкновенно крупная и сладкая земляника виктория.

Егорка передал сестре слова председателя. Пока девушки кончали работу, Егорка успел угоститься прямо с грядок сочной викторией. Одну большую ягоду он предложил Бобику, но щенок, к удивлению Егорки, понюхал ее и не стал есть.

- Урод какой! - сказал Егорка. - Мышей ест, а вкусную такую яг...