... А я тоже могу начать новую жизнь? - в голосе Агаты звучал неподдельный интерес.

- Конечно, если захочешь. На твоем месте я бы так и сделала, - сказала бабушка.

Агата и сама прекрасно понимала, что сегодня самое время начать новую жизнь, но прежде чем это сделать, она должна была найти ответ на очень важный вопрос: если она начнет новую жизнь, будут ли ее ругать, когда узнают, что вчера для игры в принцесс она брала мамину самую красивую ночную рубашку с кружевами и нечаянно порвала ее, перелезая через забор?

С одной стороны, выходило, что наказать кого-то надо. Но с другой стороны, наказывать нового человека нечестно, он же не виноват в том, что натворил старый.

Агата так задумалась, что на время не только перестала скакать, но даже пропустила начерченные на дорожке `классики`. Только было она спохватилась и собралась вернуться, чтобы пропрыгать туда и обратно, как бабушка сказала:

- Вот видишь, стать новым человеком не так уж трудно. Можешь ведь идти спокойно, когда захочешь. Ни дать ни взять - настоящая леди, а не коза-егоза.

Вот это да! Агата даже сама не заметила, как стала новым человеком. И не просто новым, а настоящей леди. Ради этого можно было пропустить классики.

На детской площадке Агата уже целые полчаса вела себя как настоящая леди: она не каталась с горки на пузе, потому что горку покрасили; она не лазила, как обезьянка, по столбу, потому что новые туфли так скользили, что залез...

... Кто его защитит? - сказал Мефодий.

- Ну как хотите, - сказала Коза, - или ты со мной до новых огородов один отправишься, или я вам вообще ничего не покажу. А кроме меня, где Рака искать, здесь никто не знает.

- А речка далеко? - спросил Митя.

- Совсем рядом, - кивнула в сторону Коза. Митя посмотрел туда и увидел, что за деревьями действительно поблескивала речка.

- Ладно, ждите меня здесь. Я только Козу перевезу и сразу же назад, - сказал Митя.

- Я не согласен, - заупрямился Мефодий.

- Ты должен остаться. Ты ведь настоящий друг. А то мы никогда не найдем чудо для мамы, - сказал ему Митя. И Мефодий остался, ведь он был настоящим другом!

ГЛАВА 16. ПЕРЕПРАВА

Как только домик Козы скрылся из виду, Митя и Коза-Дереза оказались на берегу реки. Возле берега была привязана лодочка, и еще два пассажира дожидались переправы. Это были...

- Капуста! - обрадовалась Коза при виде Капусты, которая тоже собралась на другой берег.

- Коза! - обрадовался Волк, который тоже хотел на тот берег.

- Вы все хотите на тот берег? - спросил Митя.

- Да!!! - сказали Волк и Коза, а Капуста согласно закивала.

- Вот так задача! - сказал Митя. - Лодкато совсем маленькая. Там я помещусь только с кем-нибудь одним.

- Что ж, я не тороплюсь, - сказал великодушно Волк. - Давай сначала Капусту отвези, а я уж как-нибудь пережду.

Волк с удовольствием поглядел на Козу.

- Нет-нет, - запротивилась Коза. - Очередь ес...

... нахальный мальчишка!

Она звякнула в ледяной колокольчик, и в зале неизвестно откуда возник некто престранного вида. Тощий и длинный как жердь, в пальто чуть ли не до земли, которое еще сильнее подчеркивало его худобу, незнакомец не шел, а парил по воздуху, и от этого полы пальто раздувало, словно в них гулял ветер. Но главное, он был прозрачный, как желе.

Никита оторопел. Прежде он видел привидения только в мультиках, и некоторые из них были вполне добродушными, но кто знает, чего ждать от всамделишного призрака.

Хозяйка дворца указала на Никиту и властным голосом приказала:

- Отведи-ка этого сорванца в лабораторию братьев Грипп. Пусть там прохладится.

Никита в страхе попятился и попытался проскользнуть мимо странного незнакомца, но неведомая сила подхватила его и понесла по многочисленным коридорам и комнатам дворца все глубже и глубже внутрь айсберга. Сначала Никита вырывался и брыкался, но вскоре почувствовал, что лететь не так уж неприятно. Не успел он устроиться на воздушном потоке поудобнее, как ветер стих, плавно опустив его на пол в комнате, похожей на лабораторию в больнице, но ужасно грязной и неприбранной. По стенам стояли белые, вылепленные из снега шкафы, застекленные льдом, а в центре высился таинственный прибор, где в причудливо изогнутых стеклянных трубках бурлила и булькала жидкость ядовито-зеленого цвета. На захламленных столах валялись немытые колбы, пробирки, банки и склянки, а воздух ...