... Идем быстрее!

Но и в кабинете профессора не было.

Ребята решили подождать его.

Окна профессорского кабинета были раскрыты настежь. Яркое летнее солнце щедро освещало большой белый стол. Он весь был заставлен пузатыми банками, колбами и ретортами. Между банками стояли в стаканах пучки очень длинных стеклянных трубочек. Ослепительно сверкали на солнце никелированные чашечки, матово светились фарфоровые ступки, весело сияли медные части микроскопа.

Резвые солнечные зайчики стремительно проносились по потолку, скользили по стенам, прыгали по колбам и ретортам.

Громоздкие и важные стояли вдоль стен стеклянные шкафы с толстыми и тонкими книгами.

Названия книг прочитать еще можно было, но для того чтобы понять прочитанное, нужно, наверное, очень и очень долго учиться. Золотыми буквами на корешках книг написаны такие названия: `Экология животных`, `Гидробиология`, `Хирономиды`, `Аскариды`.

Эти книги, пожалуй, лучше всего было не трогать.

Ребята молча обошли кабинет, покрутили немножко винтики микроскопа, посидели по очереди в кожаном кресле, на спинке которого лежал, раскинув пустые рукава, белый халат профессора, а потом стали рассматривать банки, колбы и реторты.

- А в какой банке вкусная жидкость? - спросила Валя. - Ты сказал, что Иван Гермогенович придумал вкусную жидкость.

- Ой, Валька, - строго сказал Карик, - ты лучше отойди от стола и ничего не трогай!

- Я н...

... Бррр...

Подумать страшно. Ну, а по нашему деревянному Монблану не так уж и опасно спускаться.

- Ну что ж, как-нибудь спустимся! - вздохнула грустно Валя.

- Конечно, спустимся, - отозвался Карик. - Ведь все равно другого пути на землю нет? Значит, нужно спускаться по стволу? Ладно! Спустимся!

Профессор размотал еще часть своего костюма, свил надежную веревку и протянул один ее конец Вале.

- Ты опять пойдешь первой, - сказал он. - Обмотай веревку вокруг пояса и держись за нее крепче. Следующим пойдет Карик. Я буду спускаться последним.

Иван Гермогенович, сделав из веревки петлю, накинул ее на плечи Карика:

- Освободи руки. Та-ак.

Карик поднял руки, опустил петлю до пояса, затянул ее покрепче.

- Ну вот и все, - сказал профессор.

Путешественники двинулись вниз.

Сначала спускали на веревке Валю. Она шарила внизу ногами, нащупывая выступ коры, и кричала:

- Стою! Отпустите немножко веревку! Веревку ослабляли. Следом за Валей спускался Карик, Иван Гермогенович ждал наверху, широко расставив ноги, придерживая веревку обеими руками. Он следил за каждым движением ребят.

Как только Валя и Карик укреплялись на новой площадке, Иван Гермогенович сбрасывал им веревку и, крепко цепляясь за каждый выступ, осторожно спускался сам.

Так прошли они почти половину опасного пути. Земля приближалась с каждым шагом. Уже можно было разглядеть узловатые стволы травяного леса.

- А все-таки далеко еще! - ...

... палубу.

Профессор стоял, задумчиво прищурив глаза, и, склонив голову набок, слушал удивительную музыку.

Казалось, тысячи скрипок и флейт играли несложную, но очень приятную песенку.

Профессор вздохнул:

- Удивительно нежная музыка, не правда ли? Можно подумать, будто поют сказочные морские сирены, а между тем это поет ансамбль водяных хищников.

- Кто они?

- Свирепые хищники! Клопы-кориксы. Обжоры и разбойники. Но до чего же талантливы, шельмецы. Какая удивительная музыкальность!

- Как же они поют? Разве у клопов есть голос?

- Поют они ногами, - сказал Иван Гермогенович, блаженно улыбаясь, слушая хор хищников с закрытыми глазами. - Клопы-кориксы, клопы-гребляки, клопы-гладыши потирают передними ногами свои хоботки, словно щетинками по зубчикам музыкального ящика, а трение порождает музыку. Кстати, среди насекомых певцов и музыкантов немало. Но самое музыкальное насекомое - это, конечно, цикада. У нее и самый сложный музыкальный орган.

- Вот смешно как, - засмеялась Валя. - И поют ногами, и слушают ногами.

- Не все ногами слушают. Комары, муравьи и бабочки слушают усиками... И слушают по-разному и поют по-разному. Сверчки, например, любители хорового пения, но многие насекомые выступают как солисты.

- Интересно, почему они поют? Потому, что весело, или потому, что скучно?

- спросила Валя.

- Видишь ли, одни насекомые поют, как бы аукаясь. Все их песни - это перекличка. `...