... а? - спрашивает Дуня и на веретёшечко косится.

Вдова на это и отвечает ей:

- Если этим веретёшечком спрясть нитку тонкую да долгую, то кого хочешь этой ниткой к себе привязать можно.

Тут Дуня повеселела и - хвать веретено:

- Давай, тётенька, я прясть буду!

- Что ты! Разве такими руками немытыми да с такими волосьями нечесаными можно пряжу начинать? Беги домой, в баньке выпарься, умойся, оденься, тогда и прясть будешь.

Сбегала Дуня домой, умылась, оделась и красавицей пришла к вдове.

Вдова чуть с лавки не упала - и ну обнимать и целовать Дуню:

- Скажи на милость, какая ты! Давай прясть.

Села Дуня прясть, а веретёнышко не вертится, нитка не крутится, куделя бугром-комом тянется, а слезы, как жемчуга, катятся.

- Ничего, ничего, Дунюшка! Так ли мой Тиша ковать учился, так ли лес рубил, так ли хомут зарабатывал... Пряди!

День прядёт, два прядёт. На третий день нитка получаться стала.

- Гляди, тётенька! Теперь привяжу.

А вдова посмотрела на гвоздь, ухмыльнулась чему-то и говорит:

- Такой ниткой не привяжешь. Из такой нитки только мешковину ткать. Доходи до дела.

- А когда я, тётенька, до дела дойду?

- А тогда дойдешь, когда веретёшечко золотеть начнёт.

Принялась Дуня за работу. Моток за мотком прядёт, а веретёшечко как было, так и есть. За окном уже морозы трещат, метели метут, а веретёшко не золотеет.

Испряла Дуня всю куделю и залилась слезами. Вдова к ней:

- Не горюй, милая дочь! Веретёщечко-то, видно, не лучше гвоздя. Мало, значит, ему одних ниток. Хол...

... больше, чем у меня в закромах гороху. Готовь указ о казни. Вели палачу топор точить, урядникам - плаху на дворцовую площадь выкатывать. Завтра казнь.

Занялась заря. Поднялось солнышко, красное, ясное. Фоку на казнь ведут.

Жена замертво лежит. Дети Фокины при живом отце сироты.

Высоко поднял палач топор. Взыграло Балдеево сердце. Рубанул по широкой жилистой шее топор палача... и согнулся.

- Что же это, царь? - спрашивает при всем народе Фока. - Твой топор мою голову не сечет.

А народ все знает - шумит, хохочет.

- Повесить его! В петле удавить! - велит Балдей.

Вкопали в землю висельный глаголь. Накинул палач петлю. Выбил палач из-под Фокиных ног березовый обрубок. Взвизгнули девки, заголосили бабы, завопили старухи. А веревка оборвалась.

- Что же это, царь? - говорит Фока. - Твоя веревка моего тела не выдерживает.

Белее снега сидит в царских носилках Балдей. Ржой покрылось лицо думного дьяка Пустая Голова. Присмирела дума.

- Утопить его! - кричит Балдей. - В реку кинуть. Ухмыльнулся на эти слова Фока да и молвил:

- Как можно утопить человека, когда за него народ стеной стоит!

Стали привязывать каменья к Фокиной шее те же люди, которые восковой топор палачу подсунули и прелую веревку подсудобили.

Привязали они ему на шею вместо камней крашеную сосновую кору, положили под рубаху надутые бычьи пузыри да и кинули в реку.

Опять взвизгнули бабы, заголосили старухи. А Фока на плаву из реки кричит царю:

- Что же, царь, твои камни н...

... ы можешь стать королевой.

Бутылка горько усмехнулась. Она не знала, что сорока была вовсе не сорокой, а женой первого министра короля. Она не знала, что молодая королева давно умерла, а король беспробудно пил. Она не знала, что придворные короля разбились на множество враждующих партий и каждая провозглашала своего короля.

Первый министр был самым хитрым человеком при дворе. Вот он-то по совету жены и предложил провозгласить королевой Бутылку.

Это всем очень понравилось. Потому что все отчетливо представляли особенности, свойственные только бутылке. Она безголова и пуста. Ее можно было наполнить чем угодно и менять пробки в зависимости от внутренней и внешней политики.

- Но у нее же нет рук и ног, - усомнился кто-то из придворных.

- А кто же об этом будет знать? - возразил первый министр. - Да и зачем королеве руки, когда горностаевая королевская мантия шьется без рукавов. А что касается ног, то кому придет в голову проверять, есть ли под мантией у королевы ноги.

- Да, да, - согласились придворные и решили женить Сильванера Пьяного на Бутылке, назвав ее звучным именем Буль-Буль.

Бутылка довольно устойчиво была поставлена на королевский трон. И после смерти короля стала настоящей королевой. И никому из слуг, послов и тем более простолюдинов не приходило в голову, что на королевском троне сидит Бутылка, которую в зависимости от политической обстановки заполняли то скипидаром, то благовонным елеем, то кофейной гущей.

Королева Буль-Буль, пр...