... жи, скажи! -- подтвердила толпа, собравшаяся вокруг.

-- Скажу, -- серьезно ответил Энкиду. -- В степи я не давал обижать никого, не позволю и здесь.

-- Веди его, Шамхат, к Гильгамешу немедля, -- крикнули из толпы. -- Парень все скажет.

-- Веди меня, Шамхат, к Гильгамешу, -- приказал и Энкиду.

Шамхат же почувствовала, что уже не мать, не наставница она рядом с ним, обычная слабая женщина, он же -- ее защитник.

-- Я скажу Гильгамешу все, о чем просят эти люди.

* * *

-- Я скажу Гильгамешу все, о чем просят эти люди! -повторял нетерпеливо Энкиду. -- Веди же меня скорей.

И Шамхат повела его по улицам вверх к Эане, к жилищам богов.

-- Эти дни -- время богини Ишхар, ты не забыла? -- кричали из толпы. -- Гильгамеш по ночам встречается с ней. Для них в ее храме постелено ложе. Лишь ему одному и хватает силы входить в брачный покой.

Еще бы ей не знать об этом. Когда-то в детстве она узнала, что в предназначенные им ночи богини спускаются в свои храмы, входят в свои покои, чтобы в священном браке встретиться с верховным жрецом. Потом подруги сказали ей и другое, во что она долго не верила: быть может иногда в храм спускаются и богини, но чаще их заменяют юные девы из знатных родов, которых назначили старшими служительницами в храмах.

Их отбирали на тайных советах высшие жрицы. Лишь несколько смертных были посвящены в эту тайну. Но так получалось, что скоро тайну у...

... с утра мы продолжим свой путь.

* * *

-- С утра мы продолжим свой путь, -- сказал Энкиду, выросший в степи.

И Гильгамеш сразу крепко заснул. Сон его был глубок и спокоен, а Энкиду зорко смотрел в ночь и наслаждался прохладой, которую приносил ветер издалека, и теплом земли, которое накапливалось за день, а теперь поднималось к небу.

Днем они снова шли быстрей любого из скороходов. Вечером вырыли новый колодец. И Гильгамеш обратился к Шамащу с тайной мольбой о помощи.

Они крепко заснули на постели из трав, которую приготовил умелый Энкиду. Но среди ночи снова внезапно вскочил Гильгамеш, и рядом с ним быстро поднялся Энкиду.

-- Друг мой, отчего я проснулся? Или ты позвал меня? -спросил Гильгамеш.

-- А разве это не ты окликнул меня? -- удивился Энкиду.

-- Да, я вспомнил, ты прав. Я вздрогнул среди сна и проснулся. И на этот раз видение мое было странным. Мы стояли с тобою вдвоем в ущелье рядом с утесом. Внезапно этот утес повалился и придавил мне ногу. Я лежал беспомощный, словно мошка. И ты тоже не мог помочь мне. Но вдруг вспыхнул свет и окруженный этим светом явился прекраснейшиц из мужей, он освободил нас и напоил водою из меха.

-- Друг мой, -- обрадовался Энкиду, -- снова боги извещают нас о том, что помогают нам. Гора -- это сам Хумбаба, но можно его не бояться, если с нами свет самого великого Шамаша и чудесная вода, которую дает теб...

... е беседовал с мудрецом из людей. -- И бог с улыбкой посмотрел на Адапу. -- Я и сам почувствовал зерна мудрости в твоих объяснениях. Ты говоришь, ветер напал на тебя первым. Тогда это послужит ему уроком. Не пугайся, человек, я не стану тебя наказывать. Но у тебя слишком усталый вид, я же хочу побеседовать с тобой о многом. Мне интересно поговорить с мудрым человеком. Только сначала отдохни. Вот ложе, приляг на него. Когда выспишься, мы с тобой побеседуем.

Адапа и в самом деле устал. Но он помнил советы Энки. Сон легко переходит в смерть. И потому ответил смиренно:

-- О великий бог наш, я не хочу спать, да и разве возможно заснуть спокойно, зная, что находишься в обществе бога. Я дорожу каждым мгновением беседы с тобой.

-- Ответ твой разумен. И если ты не можешь заснуть, тогда хотя бы садись здесь и мы с тобой продолжим беседу.

`Нет, и сидеть мне нельзя`, -- быстро подумал Адапа и ответил:

-- У нас, у людей не принято, чтобы даже сын садился в присутствии своего отца, как же я посмею сидеть в присутствии бога!

Великий Ан был изумлен мудрыми ответами этого человека.

Человек не трясся перед ним от страха, не лепетал маловразумительно, словно младенец, полный почтения к богу, он держался достойно.

`Зачем же мой сын Энки придумал такое? -- подумал он. -Надо ли было вкладывать могучее мудрое сердце в жалкое нечистое земное человеческое тело! Я вижу, чт...