... ью движений мышечных. Так что в итальянском и украинском языках одинаковый не только вокальный посыл, почему и принято считать эти два языка наиболее певучими, а посыл чисто как бы фонетический или фонематический.

Теперь достаточно, по-моему, вы уже знаете для того, чтобы, разучивая сегодня манки, иметь представление о произнесении всех общих звуков (общих, естественно, номинально, номенклатурно) в этих четырех-пяти языках. Правда, вместе с итальянски-это будет шесть. Итак, вы можете сказать сейчас [m] на английском языке? Как это сделать? Вы сначала скажите: `То be` и после этого - [m]. Точка фокусировки у передних верхних зубов: [tu^/bi:] -[m].

А теперь, кто смелый, сможет произнести манок на немецком языке? `Dresden` [^/dre:sdFn]-[m]. Фокусировка предложит вам напряжения, и вы просто пронаблюдаете за ними. Это и есть конкретная работа над звукодвижениями, потом вы начнете заниматься соединением звукодвижений, а это возможно через неделю, через полторы у наиболее восприимчивых, а может, и завтра. Потренировавшись в соединении звукодвижений в слово-движения, вы придете к какому-то оптимальному числу слово-движений и вам захочется овладеть пассажной техникой. `You may to take a horse to the water, but can not make him drink`, - вам пассаж захочется произнести, какие-то движения покрупнее сделать, соединяя маленькие, которые уже отработались. В...

... обстоятельствах предложенных - и никуда не денешься. Только медленное чтение соответствует тому, что мы называем трагизмом, только медленно можно воспринять, например. Пятую симфонию Бетховена. Представьте, что мы поставили ее в пять раз быстрее? Это будет профанация состояния, которое великий композитор хотел вызвать у слушателя.

Вывод, безусловно, из всех этих примеров простой: быстро читать - очень здорово, когда мы пользуемся так называемой `информацией`, не несущей в себе эмоциональной нагрузки, не вызывающей в нас высоких состояний. Естественно, что абсолютно любое столкновение с бытием всегда может быть двойным. Бытовым событиям и бытовому событийному ряду вообще нужно придавать совершенно иной характер. Так было, например, у Блока, у Китса. у Суинберна и так далее. Те вещи, которые кажутся оторванными от повседневья, рождаются в нем. как и песни; которые, по Эйхендорфу, находятся в быту, в вещах, бытийст-вуя рядом, и могут быть переосмыслены как в сторону позитивного, так и негативного. Нас интересует позитивное переосмысление знаков вещей, жизненного текста и т. д.

Читая медленно, мы.. безусловно, всT абсолютно проговариваем. Я очень рад определению письменного текста как текста, который обязательно проговаривается. Медленное чтение прежде всего вырабатывается тогда, когда я слежу за появлением ассоциаций. Предмышление должно быть всегда наполнено услеживаемыми, поднадзорными событиями. Если у ...

... учше всего эти мысли проиллюстрировать, снабдить картинкой. Ты идешь по городу, вокруг стоят дома. Они не могут взлететь, ты прекрасно это знаешь, разве что в сказке. Но физик, умудренный знаниями, опытом, долговременной работой, говорит, что могут быть такие физические условия на земле, при которых дома или, скажем, обыкновенный стол в твоей комнате поднимутся в воздух. Если ты живешь, к примеру, в пятнадцатом веке, такое заявление покажется тебе страшной ересью, но в веке двадцатом в этих словах нет ничего странного.

Необычное - это то, что не имеет обоснования на уровне обыденного сознания.

Что значит `обыденное сознание`? Это не научное сознание, которое имеют ученые, а как раз наоборот - то, которое имеют все другие люди. Они получают сведения о различных предметах, явлениях, научных открытиях с большим опозданием. Такое сознание очень распространено среди обычных людей, потому и называется обыденным. Наука, находясь впереди обыденного сознания, все время `питает его: обыденное сознание древнего грека или римлянина совершенно другое, нежели обыденное сознание нашего современника - киевлянина, москвича или парижанина. Поэтому мы можем удивляться в большей или меньшей степени в зависимости от того, насколько владеем каким-то знанием. Если мы не удивимся чему-то, выходит, знаем: это возможно.

Когда-то у древних римлян была поговорка: `nil admirari` - `ничему не удивляйся`. Они как бы предостерегали от однобокого мышления, советовали не торопиться с ...