... ила? Девяносто девять долларов пятьдесят центов.

- Что? Сто долларов за эту черную тряпку?

- Это не тряпка. Это черное платье для коктейля. И я заплатила двадцать долларов за жемчуг. Поддельный, - объяснила она. - И шестьдесят за театральные туфельки. И сорок за духи. Двести двадцать долларов, чтобы ты хорошо провел время. Ты хорошо провел время?

- Конечно.

- Хочешь понюхать меня?

- Я уже нюхал.

- Бармен, налей мне еще!

- Боюсь, что не могу обслужить вас, мадам.

- Это еще почему?

- Вам уже достаточно.

- Мне еще недостаточно, - негодующе сказала Линда. - Что у вас за манеры? - Она схватила бутылку виски. - Иди сюда, давай, немного выпьем и поболтаем о телезвездах. Счастливых Дней... Я могу взять тебя в рекламное агентство и показать их фильмы. Что скажешь об этом?

- Ты меня только что спрашивала.

- Но ты не ответил. Я могу показать тебе, также, кино. Ты любишь кинофильмы?

Я так ненавижу, но не могу отказаться от них. Фильмы спасли мне жизнь, когда произошел большой взрыв.

- Как это?

- Это секрет, понимаешь? Только между нами. Если пронюхает другое агентство... - Линда оглянулась и понизила голос. - Мое рекламное агентство обнаружило большой склад немых фильмов. Потерянных фильмов, понимаешь? Никто о них не знал. Агентство решило сделать из них большие телесериалы. И меня послали на этот заброшенный рудник в Джерси произвести инвентаризацию.

- В рудник?

- Ну, да. Счастливых Дней.

- Почему они оказа...

... была стройной и похожей на мальчика, с маленькими твердыми грудями. Следующая была полненькой, с круглым задом. Пятая походила на Юнону, и груди ее были, как африканские груши. Девятая была чувственной девушкой с картины Рембранта. Двадцатая была стройной, похожей на мальчика, с твердыми маленькими грудями.

- Мы нигде не встречались? - спросил Халсион.

- Нет, - ответила она.

Следующей была полненькая, с круглым задом.

- Знакомое тело, - сказал Халсион.

- Не может быть, - ответила она.

Пятидесятая походила на Юнону с грудями, как африканские груши.

- Вы уже были здесь? - спросил Халсион.

- Никогда, - ответила она.

Вошел Мировой Евнух с утренним средством, усиливающим половое влечение Халсиона.

- Никогда не принимаю лекарств, - сказал Халсион.

- Черт побери! - воскликнул Евнух. - Вы настоящий гигант! Несомненно, вы происходите от Адама. Tant soit pe... Без сомнения, все рыдают от любви к вам... - Он сам выпил снадобье.

- Вы заметили, что они все похожи? - спросил Халсион.

- Нет! Все разные. Parbley! Это оскорбляет мою контору!

- Да? Они отличаются одна от другой, но типы повторяются.

- О, такова жизнь старик. Вся жизнь циклична. Разве вы, как художник, не замечали этого?

- Я не думал об этом применительно к любви.

- Это касается всего. Varheit und dichtung...

- Что вы сказала насчет рыданий?

- Ui. Они все рыдают.

- Из-за чего?

- Из-за любовного экстаза к вам. Черт побери!

Халсион зад...

... устился на пол.

- Линда! - простонал он. - Мне было бы легче идти на юг пешком.

- Джим! - Линда подбежала к нему и стала пылко обнимать. - Джим, ты ангел. С тобой все в порядке?

- Да, - проворчал он. - Отпусти меня, Линда, я не могу дышать.

- Мне даже нечем как следует тебя отблагодарить. Я мечтала об этом целую вечность. Не знаю, что смогу сделать, чтобы отплатить тебе. Все, что ты хочешь, только назови!

- Ладно, - сказал он, - ты уже подстригла меня.

- Я серьезно.

- Разве ты не научишь меня управлять машиной?

- Конечно. Как можно быстрее. Это, по крайней мере, я могу сделать.

Она села на стул, не отрывая глаз от пианино.

- Не делай много шума из ничего, - сказал он, с трудом поднимаясь на ноги. Он сел перед клавишами, смущенно улыбнулся Линде через плечо и, спотыкаясь, стал наигрывать менуэт.

Линда затаила дыхание и сидела, выпрямившись.

- Так ты играешь? - прошептала она.

- Чуть-чуть. В детстве я брал уроки музыки.

- Ты умеешь читать ноты?

- Когда-то умел.

- Можешь научить меня?

- Я думаю, да, только это трудно. Постой, есть еще одна пьеска, которую я умею играть.

И он принялся мучить `Шелест весны`. Из-за расстроенного инструмента и его ошибок это было ужасно.

- Прекрасно, - вздохнула Линда. - Просто чудесно.

Она уставилась ему в спину, на ее лице появилось выражение решительности. Она поднялась, медленно подошла к Ма...