... твии как `лот шесть`. Предшественник Кэпа дал добро первоначальной идее; этот джентльмен был похоронен шесть лет назад на Арлингтонском кладбище со всеми воинскими почестями.

- Я лишь хочу сказать, что к моему мнению стоит прислушаться, - сказал Уэнлесс. Нынче утром он произносил слова устало, медленно и невнятно. Когда говорил, перекошенный в усмешке рот с левой стороны был неподвижен.

- Слушаю, - сказал Кэп.

- Насколько мне известно, я единственный психолог и врач, которого вы вообще выслушиваете. Ваши люди ослеплены одной идеей и только ею:

какое значение этот человек и его девочка могут иметь для безопасности Америки... и, возможно, для последующего баланса сил в мире. Анализируя поведение этого Макги, можно сказать, что он своего рода БЛАГОЖЕЛАТЕЛЬНЫЙ РАСПУТИН. ОН СПОСОБЕН...

Уэнлесс продолжал что-то говорить, но Кэп временно отключился. Благожелательный Распутин, думал он. Как ни парадоксально звучала эта фраза, она ему понравилась. Его заинтересовало, как отреагировал бы Уэнлесс, если ему сказать, что, согласно подсчету компьютера, один шанс к четырем, что Макги, покидая Нью-Йорк, ликвидировал себя. Вероятно, был бы вне себя от радости. А если бы он показал Уэнлессу эту странную купюру? Его, возможно, хватил бы еще один удар, подумал Кэп и прикрыл рот рукой, чтобы спрятать улыбку.

- Больше всего меня беспокоит девчонка, - говорил Уэнлесс в двенадцатый? тринадцатый? пятидесятый? раз. - Ма...

... ся.

- Доброе утро, джентльмены.

- И вам тоже, - ответил за всех Джейк Роули. - Чем могу служить?

- Вы марки продаете?

- Пока что правительство мне это доверяет.

- Тогда, пожалуйста, шесть пятнадцатицентовых. Джейк оторвал марки от блока, лежавшего в числе прочих в потрепанном кляссере.

- Еще чего-нибудь?

Энди улыбнулся, думая о своем. Сегодня десятое марта. Не говоря ни слова, он подошел к вертушке подле кофемолки и выбрал большую в завитушках поздравительную открытку: ДОЧУРКЕ В ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ. Он расплатился.

- Благодарю, - сказал Джейк, повернув ручку кассы.

- Не за что, - ответил Энди и вышел из магазина. Все видели, как он поправил на голове повязку, как наклеил марки на конверты. Из ноздрей у него вырывался пар. Все видели, как он завернул за угол, где стоял почтовый ящик, но ни один из них не присягнул бы на суде, что он опустил письма. Когда он вновь оказался в поле зрения, он уже закидывал рюкзак за спину.

- Пошел, - прокомментировал кто-то из стариков.

- Приличный человек, - сказал Джейк, и на этом тема себя исчерпала.

Переключились на другие.

Чарльз Пейсон стоял в дверях своей лавки, которая не принесла, ему за год и трех сотен, и смотрел Энди вслед. Уж он-то, Пейсон, мог бы присягнуть в суде, что письма были опущены: все это время он стоял на пороге и своими глазами видел, как письма провалились в ящик.

Когда Энди скрылся из виду, Пейсон вошел внутрь, обогнул прилавок, где лежал...

... язку, чтобы не дышать асбестовыми испарениями. Хокстеттер показал на прямоугольное с зеркальным стеклом окошечко в стене. - В него можно смотреть только оттуда. Там, за окошечком, телекамера. А вот ванна.

Чарли подошла поближе. Ванна была старого образца, на ножках, и казалось инородной среди этой стальной голизны. Воды в ней было до краев. Чарли осталась удовлетворенной.

- Все правильно, - сказала она. Хокстеттер расплылся в улыбке.

- Вот и отлично.

- А теперь уходите в ту комнату. Ничего вам здесь стоять, я буду это делать. - Чарли не мигая смотрела, на Хокстетгера. - Все может случиться.

Отеческая улыбка Хокстеттера несколько поблекла.

- А ведь она права, - сказал Рэйнберд. - Если бы вы к ней сразу прислушались, провели бы тест еще утром. Хокстеттер глянул на него и что-то пробурчал.

- Хотя вы же все равно не верите.

Хокстеттер, Рейнберд и Кэп стояли перед окошечком. Вместе с ними в окошко смотрел объектив камеры. Почти беззвучно работал видеомагнитофон. Стекло было поляроидное, из-за чего все предметы в испытательной комнате делались голубоватыми - вроде пейзажа `грейхаундл`. Оператор подсоединил ЭЭГ к Чарли. Сейчас же монитор в соседней комнате воспроизвел энцефалограмму.

- Гляньте, какая альфа, - пробормотал кто-то из лаборантов. - Здорово подзавелась.

- Напугана, - поправил Рэйнберд. - Здорово напугана.

- А вы, значит, верите? - неожиданно спросил его Кэп. - Сначала не верил...