... а было спать, набираться сил к предстоящему утру и работе. Многое предстоит узнать, многого надо опасаться. Париж был красивым капканом с зазубренными челюстями, который мог переломить и человеческую и волчью шею с одинаковой легкостью. Майкл закрыл глаза, переходя от наружной тьмы к внутренней. Он слушал, как капает вода - кап... кап... кап... Он набрал до предела полные легкие воздуха, тихо выпустил его и отключился от этого мира.

Часть четвертая. Превращение

Глава 1

Он сел и прислушался к тому, как вода капает со стен из древних камней. Зрение его застилали дремота и дурманящая лихорадка, но посреди помещения тлел небольшой костер из сосновых веток, и при его красноватом свете Михаил увидел фигуру стоявшего над ним человека. Он сказал первое, что пришло ему в голову: - Папа?

- Я тебе не отец, мальчик.- Это был голос Виктора, говорившего с оттенком скрытого раздражения.- Ты меня так больше не называй.

- Мой... папа,- Михаил моргнул, стараясь вглядеться. Над ним возвышался Виктор, одетый в оленью шкуру с воротником из белого зайца, его седая борода спускалась на грудь.- Где... моя мама!

- Мертва. Все они мертвы. Ты об этом и сам знаешь; почему же ты упрямишься, зовешь духов?

Мальчик прижал руку к лицу. Он обливался потом, но внутри у него все было ледяным, будто снаружи его тела был июль, а в крови - январ...

... было протестовать, но лейтенант прошествовал вокруг фургона и заорал:

- Выходи! Всем выходить! Давайте, пошевеливайте ленивыми задницами!

Фридрих и Дитц, понимая, что лучше подчиниться, чем спорить с юным Гитлером, спустились из фургона. Майкл последовал за ними, последним вылез Мышонок. Лейтенант сказал Гюнтеру: - И ты тоже! Убери этот вонючий фургон с дороги и следуй за мной! - Гюнтер хлопнул вожжами по лошадиному боку и подогнал фургон к сосенкам. Лейтенант погнал Майкла, Мышонка, Гюнтера и двух других человек к грузовику, где им выдали топоры.

Майкл огляделся, оценил взглядом, что немецких солдат было тринадцать. Военнопленных было человек тридцать, они валили сосны.- Соблюдайте порядок! - рявкнул лейтенант, выглядевший как чисто выбритый шнауцер.- Вы, двое, туда! - Он жестом указал Майклу и Мышонку направо.- Остальные сюда! - указал налево Гюнтеру, Дитцу и Фридриху.

- Э... извините, сударь? - робко спросил Мышонок.- Э... что нам предстоит делать?

- Рубить деревья, конечно! - Лейтенант сузил глаза и глянул сверху вниз на бородатого и грязного Мышонка.- Ты также слеп, как и глух?

- Нет, сударь. Я только поинтересовался, почему...

- Ты должен просто подчиняться приказу. Иди работать!

- Да, сударь.- Мышонок, держа топор под мышкой, поплелся, куда указал офицер, а Майкл последовал за ним. Остальные перешли на противоположную сторону дороги.- Эй! - заорал лейтенант.- Недомерок! - ...

... к нулю все шансы на успех. Солдаты неизбежно услышат об атаке на Лондон, если не из Би-Би-Си, то из сплетен. Майкл сказал:

- Почему только двадцать четыре бомбы? Почему не пятьдесят?

- Б-17 может взять только такое количество. Для нашей цели этого достаточно. Как бы то ни было,- он пожал плечами,- следующая партия карнагена еще не прошла очистку. Это длительный, дорогостоящий процесс, и одна ошибка может разрушить труды многих месяцев. Однако у нас будет готово некоторое количество в соответствующее время, чтобы охладить пыл ваших друзей с Востока.

В этих двадцати четырех бомбах содержится весь карнаген, готовый к применению, понял Майкл. Но и этого было более чем достаточно, чтобы завалить начатое вторжение и укрепить хватку Гитлера на горле Европы.

- Кстати, кое-какая цель в Лондоне у нас все же есть,- сказал Блок.- Бомбы будут падать повсюду от Парламент-стрит до Трафальгарской площади. Возможно мы сможем даже достать Черчилля, когда он будет курить одну из своих отвратительных сигар.

Еще один заключенный упал на колени. Гильдебранд схватил этого человека за седые волосы.

- Я сказал тебе передать мяч Матвею, так? Я не говорил тебе бросать в кольцо!

- Мы, пожалуй, больше уже не увидимся,- сказал Блок своим незваным гостям.- У меня будут после этого другие проекты. Хотя этот проект всегда будет моей гордостью.- Он ослепительно улыбнулся.- Чесна, вы разбили мое сердце.- Его улыбка сник...