... я полечу, кувыркаясь и переворачиваясь во влажном воздухе все дальше и дальше в черную пустоту.

Маленький калькуттский доктор оказался совершенно прав. У него была привычка высовывать кончик розового языка и аккуратно увлажнять обе половинки тонких черных усов. Он сказал мне, что я умер на целый год. Я был мертв, и в холодном аду волосатые демоны рычали на меня и запихивали мне в рот обжигающую пищу...

Механизм выхода в отставку напоминал глупый анекдот. Система была рассчитана на миллионы, и ее использование для нескольких сотен людей выглядело просто смешным. Но придерживались ее строго. Мне пришлось заполнять все формы и выполнять все параграфы дурацкой инструкции.

Скучающий сержант отсчитал причитающиеся мне пять тысяч восемьсот долларов - плату за год. Они сказали, что все положенные документы вышлют по почте. Потом мне был определен трехмесячный оплачиваемый заключительный отпуск, название которого носило какой-то неприятный оттенок. Кроме того я получил пожизненную пенсию в пятьдесят долларов в месяц. Как раз на пиво и сигареты. Ну и, изредка, на кино. Некоторое время я прикидывал: не купить ли мне на все эти деньги дом где-нибудь подальше в лесу, чтобы жить там на мои пятьдесят долларов в месяц. За год или два я окончательно приду в себя. Тело мое уже в порядке, но вот мозг представлялся незаживающей раной.

Есть такой маленький городок Беннетвилль, с населением около ...

... другими столами, и вздрогнул, когда увидел человека по имени Гай, сидящего в одиночестве за угловым столиком. Я показал головой в его направлении, и Питер, обернувшись, посмотрел туда. Потом он повернулся ко мне и кивнул.

- Портье был прав, Гарри. Это Венд.

Остальные лица были мне незнакомы. После превосходного карри мы перешли в комнату для бриджа. За двумя столами игра уже началась. Когда мы вошли старик с морщинистым лицом оторвался от карт и сказал:

- Хей, Питер! Слышали о Конни?

- Я ее уже видел. Нездоровое это, знаете ли, дело - тонуть.

- Мне говорили, что этот способ так же хорош, как и любой другой, - он усмехнулся и вернулся к игре. Его партнер не отрываясь смотрел на него, пока старик говорил.

Мы некоторое время понаблюдали за игрой. Я всегда наслаждался бриджем, хотя и не знал всех тонкостей торговли [в бридже существенной частью является торговля; существует несколько достаточно сложных схем при торговле; изучить их довольно трудно]. За столом, где сидел приятель Питера, играли в медленный, осторожный бридж. Я посмотрел на другой стол и увидел, что карты сингальца, сидящего ко мне спиной, не рассортированы.

Шел ход по червям, а он, хотя у него полно было червей, сбросил короля пик. Его противник не заметил этот странный ход, а партнер перехватил мой удивленный взгляд и что-то негромко сказал. Сингалец тут же опустил карты, так что я не мог их видеть, а через нес...

... поедете со мной. Ну и безобразие вы здесь учинили.

Международное убийство. Придется привлекать американских официальных представителей. Судить вас, наверное, будут в гражданском суде. Хотя дело-то совершенно ясное, никаких сомнений.

Опять противники использовали смерть, чтобы накрыть моего туза. На сей раз уже окончательно. У меня было что рассказать, но легче втолковать что-либо глухому, чем полковнику. Он стоял передо мной и пистолетом показывал, чтобы я шел к двери. Я не двинулся с места.

- Выходите. Не хочу стрелять в вас здесь. Вы должны дать официальные показания. У меня и так будет куча неприятностей.

- Полковник, ответьте мне на один вопрос. Какой смысл мне было тащить вас сюда, чтобы вы увидели тело, если бы Кеймарка убил я?

- Никакого смысла. Но я никогда и не думал, что вы, американцы, способны совершать что-нибудь осмысленное. Вы все гангстеры или дешевые актеры. Идите.

Теперь мне стало ясно, почему Кеймарк с такой легкостью покрывал деятельность группы, базировавшейся в Январском клубе. Я по-прежнему не двигался с места.

- Подождите минутку. Предположим, я приведу вас к человеку, который знает кто убил Кеймарка. Возможно, он сам и убил его.

- Чепуха.

Я должен был как-то перехитрить его. Если бы посадили меня в камеру, мне никогда ничего не удалось бы доказать. Моя история звучала бы, как чистейший вымысел. Я не хотел больше иметь дела с полк...